Владимир Хабур - Мирное время

Через несколько дней Шамбе приехал в Кеврон - крупное селение на пути в Ванч. Там, в долине Ванча, погиб его брат Назар-шо. Кишлак растянулся по ущелью. За невысокими каменными заборами зеленели свежей листвой деревья. В воздухе носился запах отцветающего урюка. Кишлак славился своими садами.

На площади было устроено глиняное возвышение, окружавшее огромную чинару. Ствол чинары выжгли изнутри - образовалось дупло, в котором свободно мог поместиться всадник. Напротив чинары возвышалась старая, запущенная мечеть. Здесь находилась могила святого. Проходившие мимо женщины гладили руками грязные стены мечети и благоговейно прикладывали испачканные руки к лицу.

Шамбе слез с коня у возвышения. Он сильно устал. Но он взял себя в руки. Нужно держаться: главное, наиболее трудное ждало его впереди...

Он почтительно поздоровался с сидящими на возвышении стариками, выпил несколько пиал чаю, съел какую-то похлебку и только после этого послал мальчика созвать к чинаре всех молодых людей кишлака.

Солнце уже заходило за зубцы гор, когда дехкане собрались у возвышения. Вместе с молодежью пришли пожилые люди, старики. Они искоса поглядывали на наган и винтовку пришельца.

Шамбе внимательно осмотрел собравшихся и начал говорить. Неподалеку от него сидели, поджав ноги, совсем еще молодые парни. Один из них - в старом, рваном халате, из которого клочьями вылезала вата, - не сводил с Шамбе больших черных глаз. За молодежью сидели пожилые, суровые люди в надвинутых на лоб тюбетейках. В стороне стояли старики.

Шамбе говорил горячо, страстно, убежденно. Перед слушателями вставали мрачные картины разрушенных басмачами селений, сожженных, вытоптанных посевов. Над кишлаком висела тишина. Где-то далеко, на окраине прозвучал и умолк призыв к вечерней молитве. Лиловые облака потемнели, растаяли в сумерках вершины гор. Возле Шамбе зажгли лучину. Наступила холодная горная ночь.

Шамбе призвал кишлачную молодежь организовать красный отряд и идти драться с басмачами - выгонять их из Советского Таджикистана. Он умолк, устало вытер потное лицо и посмотрел вокруг. Дехкане, освещенные неровным светом лучины, сидели молча, не шевелясь. Они были похожи на каменные изваяния.

Все молчали. Секунды тянулись, как часы. Шамбе обвел глазами сидящих, остановился на парне в рваном халате. Юноша смутился, опустил глаза, отвернулся. За ним отвернулись еще несколько человек. Тишина становилась невыносимой. Тогда послышался голос какого-то старика.

- Снег сошел с гор, скоро сеять будем.

Шамбе с недоумением посмотрел в темноту, пытаясь увидеть говорившего. Он не понял, к чему старик ведет свою речь.

- В кишлаке нужен каждый человек, - продолжал тот, - а вы, приезжий, хотите забрать у нас самых сильных. Не пойдут они. Нельзя им. А если пойдут - мы все без хлеба останемся. Кто нам поможет? Нет, не дадим мы своих людей. Война - дело высокой власти. Отцы кислое едят, а у детей оскомина на зубах. Вы нас в это не путайте.

Старик замолчал. Стало тихо, очень тихо. Шамбе сидел, сцепив зубы, страшным усилием воли подавляя дрожь.

Тогда снова прозвучал голос из темноты.

- Правильно сказал старик. Завтра рано вставать - нужно идти на поля. Пора спать.

Все сразу встали и быстро исчезли в темноте. Шамбе остался один у догорающей лучины. Он завернулся в свой халат и лег, прислонив голову к стволу гигантской чинары. Винтовку он положил рядом, наган спрятал в карман. Все окуталось непроницаемой темнотой. Где-то высоко-высоко висело небо, похожее на круглую чашку, накрывшую сверху ущелье.

Шамбе снова вспомнил прошлое. Вот в Хорог вернулся из Москвы любимый брат Назар-шо. Он привез невиданные вещи и неслыханные раньше слова. Улыбаясь, смешно подергивая усом, он положил на плечо Шамбе тяжелую руку и сказал:

- Ну, а теперь и тебе учиться пора...

Они долго ехали верхом по узким горным тропам в желанный город Дюшамбе. Шамбе поступил сначала в педтехникум, а потом - в типографию. Назар-шо иногда приезжал на съезды и совещания и первым долгом шел к Шамбе узнать о его успехах. Он обрадовался, когда Шамбе стал комсомольцем и был сильно взволнован, когда в свой последний приезд узнал, что Шамбе уже секретарь горкома. Они много и хорошо говорили тогда. Сначала Назар-шо слушал и улыбался, потом заговорил сам. Шамбе казалось, что брат находится здесь у этой старой чинары. Улыбаются его глаза под густыми бровями и видно, как шевелятся его черные усы...

Шамбе заснул чутким тревожным сном. Проснулся он от слабого шороха. Быстро, привычно огляделся и положил руку на винтовку. Густая тьма окутывала все вокруг. Через секунду шорох послышался ближе. Чья-то рука легла на плечо Шамбе.

- Молчи... - шепнул сдавленный голос. - Слушай. Сегодня ночью тебя убьют.

Горло Шамбе что-то сдавило. Он тихо встал, выпрямился, чтобы легче было дышать.

- Что же делать? - тихо спросил он.

- Вставай, пойдем, - так же тихо ответил человек.

- Кто ты? - спросил Шамбе. Он опасался ловушки.

- Вставай, вставай, не бойся! - Человек неслышно поднялся. - Пойдем, настойчиво повторил он.

У Шамбе мелькнула мысль: все равно здесь верная смерть, а в горах можно скрыться. Во всяком случае, оттянуть неизбежное... И он решился.

- Что ж, пойдем, только ты иди вперед... - Он поднял халат, взял винтовку и пошел за человеком.

Они долго пробирались между каменных заборов, перепрыгивали через арыки, продирались через кусты. Наконец, они выбрались из кишлака. Неподалеку шумела горная речка. Незнакомец пошел уверенней и быстрей. Потом он свистнул и остановился. В ответ послышался крик совы.

- Пошли! - крикнул незнакомец и быстро двинулся вперед.

Шамбе поспешил за ним.

Вскоре он услышал голоса и еще через минуту стоял возле маленького костра. Шамбе огляделся. Его окружали молодые парни, те, что сидели в первом ряду на собрании. Его спасителем оказался юноша в дырявом халате. Но теперь на нем был новый халат, а за поясным платком торчал большой старый нож. Другие парни держали в руках длинные прадедовские ружья с рогатками, ножи, пики, серпы. Сзади похрапывали кони.

Парень, который привел Шамбе, широко улыбнулся.

- Ну вот и хорошо, - сказал он. - Теперь веди нас куда нужно.

Шамбе растерянно посмотрел на сильных, улыбающихся парней, на пламя потухающего костра, на лошадей.

- По коням! - выкрикнул он слышанную когда-то кавалерийскую команду.

Все быстро очутились в седлах.

- Показывай путь, - сказал Шамбе своему спасителю.

Когда маленький отряд выехал на дорогу, забрезжил рассвет. Но кишлак еще спал, и только вдалеке собаки лаяли на шакалов.

Шамбе поравнялся с едущим впереди знакомым парнем.

- Послушай, - обратился он к нему, - как тебя зовут?

- Бачамат.