Сергей Карпущенко - Коронованный странник

Куда угодила пуля Александра, знал лишь тот кто издал отчаянный вопль, но вчерашний государь России увидел, что серые кафтаны отпрянули от лошадей, бросились в разные стороны. Один разбойник попытался было напасть на самого Александра, для чего выхватил из-за веревки, служившей ему поясом, топор, но пуля второго пистолета пресекла его намерение. Илья же, положивший на землю ударами кнута двух разбойников, с явным наслежданием потчевал их крутой ременной кашей, крича между тем Александру:

- Ваше высокоблагородие, палите из пистолетов, палите! Никому не дадим уйти! Будут знать, как честных путников на дорогах грабить!

Но заряженных пистолетов у Александра уже не было, поэтому он соскочил на землю с обнаженной шпагой, готовый нешуточно постоять за себя. Погнавшись за одним грабителем, решившим, что, елси быстрая ретирада и не принесет ему богатства, то хотя бы сохранит жизнь, Александр, кольнув убегавшего в тощий зад, принудил его лечь на землю и прокричал, видя, что при других вора тоже лежат:

- Илья, доставай скорей веревки, вожжи - татей сих вязать станем!

Не прошло и двух минут, как из-под облучка были извлечены нужные для пленения грабителей орудия, и скоро все четверо оставшихся в живых воров оказались связанными по рукам одной длинной и прочной веревкой. Александр же, очень довольный собой, прохаживался мимо них, помахивая шпагой в то время, как Анисим вкладывал заряды в стволы опорожненных пистолетов - на всякий случай, а Илья с деловитой невозмутимостью поправлял упряжь, приведенную разбойниками в беспорядок. Воры же, потупив взоры, угрюмо молчали. Все они были разновозрастными мужиками, от тридцати до шестидесяти лет, облаченными в серые полуформенные кафтаны.

- Что, кантонисты?* ((сноска. Кантонист - солдатский сын, который со дня рождения был приписан к военному ведомству.)) - задорно спросил Александр.

- Истинно говорите, к поселениям приписаны, - кивнул один пожилой мужик.

- Так что же вам, поселенцам, богатств что ль неправедным захотелось? - возвысил голос Александр.

- Каких там богатеев, - глухо отвечал другой мужик, помоложе, кинув на победителя огненный взгляд, пущенный из-под косматых бровей. - Хлеб-то не каждый день едим, не говоря уж о мясе, про которое забыли...

- Ну уж, не ври-ка, мне, поселянин! Я ли жизни вашей не знаю? - махнул шпагой Александр, будто сметал в сторону мнение, которому ничуть не верил. Он хорошо помнил, как приезжал в новгородские поселения своего друга Аракчеева, как встречали его там сытые, всем довольные поселенцы, а хозяйки в праздничных одеждах звали его отведать обычной их еды. Александру всегда нравилось пробовать кислые щи, наваристые, густые, ароматные, съедать кусочек жирного карпа, водившегося в устроенных специально прудах, жареной свинины. Он всегда щедро одаривал хозяев и оставался доволен этими простыми людьми, Алексеем Андреевичем и, главное, самим собой, придумавшим для России такую полезную и наинужнейшую вещь - военные поселения. Поэтому и не верил он сейчас поселенцам-разбойникам, говорившем ему о своей нужде.

- Видно, плоховато знаешь, барин, ты жизнь нашу, - ответил ему тот же мужик. - Поедем к нам, здесь недалече. Сам все и узришь.

- Что ж, поедем! - запальчиво воскликнул Александр. - Если окажется, что прав ты и не солгал, всех вас отпущу. Наоборот выйдет - передам полковому начальнику, и уж палок вам не избежать! А ну-ка, Илья, прявжи их к коляске, да только пусть вначале кто-нибудь расскажет, куда ехать.

Через пять минут коляска катилась в нужном направлении, а плененные грабители трусили вслед за экипажем, связанные одной веревкой. Тела же двух убитых так и остались в дорожной пыли, дожидаясь, пока за ними приедут родичи, чтобы с причитаниями везти их в дома, покинутые неудачливыми ворми ради пищи для себя и своих близких, жен, родителей, детей.

Коляска прыгала на ухабах уже с полчаса, вдруг Александр увидел, что по дороге ему навстречу движется солдатская колонна - взвод всего, не больше, но вначале Александр по причине послеповатости не разобрал, почему же солдатики такие низкорослые.

Подъехали поближе, и Александр увидел, что маршируют одетые в мундиры мальчонки лет семи-десяти, возглавляемые капралом и положившие на плечи ружья-палки. Капрал же, завидев офицера, едущего навстречу и желая, видно, показать выучку своих подчиненных, прокричал:

- А ну гусиным шагом - марш!

И тотчас мальчишки присели на корточки и ловко заковыляли, поднимая клубы пали, по-гусиному.

- Здравстуйте, солдаты! - остановив коляску, прокричал Александр, премного умилившись, глядя на будущих защитников отечества. - Хорошо идете!

- Рады стараться, ваше высокоблагородие! - тоненькими голосками пропищали ребятишки.

- А кормят-то вас как? Сыты?

Не замечая того, какие страшные рожи корчит мальчикам капрал, Александр услышал ответы:

- Хлебушка вдоволь!

- Кашу лопаем от пуха!

- Киселек хлебаем! Государя нашего добрым словом поминаем!

Александр, услышав это, ещё более расчувствовался и с негодованием вспомнил слова разбойника о худом житье. "Ну, покажу я им! Великое начинание мое позорят!" - подумал со злостью и ведел Ильев трогать.

Домики военных поселян вынырнули из-за косогора, и Александр вначале не поверил в то, что это жилища кантонистов - уж больно они были не похожи на большие дома Аракчеевского полка, стоявшие под тесовыми крышами, расположенными с обоих сторон прямой дороги "по нитке". Здесь домики были простыми крестьянскими хатками, белеными, под соломой или даже камышом, стояли кучей, однако, подъехав поближе, Александр углядел и главную, наверное, единственную улицу, кривую и грязную, посреди которой в луже разлеглась свинья.

"Ну вот, и живность здесь водится..." - унял вид свиньи беспокойство Александра, проникшее было в его сердце.

А между тем въезд в деревеньку роскошной рессорной коляски, к кузову которой были привязаны четверо поселян, всем хорошо знакомых, произвел на жителей сильное впечатление. Остановившуюся коляску вскоре облепили любопытствующие, хозяева и солдаты-пехотинцы, селившиеся в хатках, и Александр заметил, что многие из них смотрят на связанных разбойников с сожаление, сочувственно качают головами, что-то нашептывают им - они сразу смекнули, по какой причине их соседи оказались в столь плачевом положении.

- Тит! - кинулась к одному из привязанных воров протиснувшаяся сквозь толпу ротозеев молодая женщина. - А Кирюха-то мой где?!

- А на дороге остался, - не поднимая на женщину глаз, ответил разбойник-поселянин. - И Митрофан Козлов тож там оба мертвые...

- Да кто ж убил-то их?! - вскрикнула баба, хватаясь за веревку, опутавшую руки Тита, но мужик молчал, и Александр понял, что пора дать объяснение эти людям. Он, сбросив с плеч шинель, поднялся на коляске во весь свой немалый рост, отправил на голове фуражку, откашлялся и заговорил: