Леси Коллинсон-Морлей - История династии Сфорца

Когда же Франческо решил наконец прислушаться к мольбам Папы Римского и пообещал направить против турок несколько военных отрядов, он заявил о намерении отдать командование своему четвертому сыну Людовико, достигшему к тому моменту возраста тринадцати лет. Как свидетельствует Симонетта, которому позднее пришлось на себе испытать тяжесть его руки, это был «юноша с выдающимися способностями», и Франческо возлагал на него величайшие надежды. На торжественной церемонии мальчику вручили знамя крестового похода, после чего он был посвящен в рыцари старшим братом. Это совершенно противоречит свидетельству Арлуно, согласно которому отец Людовико, предвидя дурные наклонности его характера, не удостаивал его даже взглядом и едва ли считал своим сыном. Людовико с самого начала на всех при дворе производил впечатление самого смышленого из братьев. Мы видим, как в шестнадцать лет он, находясь в Кастралеоне, пишет своей матери, у которой он был любимчиком, повинуясь ее просьбе посылать ей каждую неделю письмо на латыни. Он сообщает ей о том, что был на ястребиной охоте и убил семьдесят перепелов, двух куропаток и фазана, «но не подумайте, Ваша светлость, что я оставил свои занятия, которые принесут мне много больше пользы, нежели ястребиная охота» (18-е сентября 1447 г.). Здесь мы имеем дело уже с типом государя эпохи Возрождения.

Франческо Филельфо, уроженец города Толентино в Анконской Марке, был гордостью Милана в те времена, когда каждый правитель желал иметь при своем дворе одного или нескольких гуманистов. Принято считать, что он обладал самым склочным характером и был самым отчаянным сквернословом в этом высокомерном, тщеславном и алчном сообществе, чьи недостатки в десять раз превышали его очевидные достоинства. Тем не менее, обладая превосходным для своего времени знанием греческого языка, он был настоящим ученым, без сомнения величайшим ученым в тогдашней Италии. Неутомимый труженик, он был готов из любви к науке обучать бедного, но подающего надежды юношу, но мог осыпать ужасными проклятиями разочаровавшего его покровителя или критикующего его соперника — и возносить до небес правителя, который с уважением его принял и хорошо заплатил.

Следует заметить, что он не был удачлив и что неудачи его были связаны не только с нравами той исторической эпохи, в которой ему довелось жить, но и со всеми недостатками его характера. Он родился в 1398 году и благодаря своим выдающимся способностям в восемнадцать лет уже стал профессором в Падуе. Чтобы выучить греческий язык, он добился от правительства Венеции должности в Константинополе. Здесь его энтузиазм и упорные занятия, хотя он не пренебрегал и своими прямыми обязанностями, не только вызвали симпатию со стороны его учителя, Иоанна Хрисолора, но и привлекли внимание византийского императора Мануила Палеолога. Тот принял Филельфо на службу, давал ему разнообразные поручения и даже назначил своим послом в Буде. Кроме того, здесь Филельфо полюбил Феодору, прекрасную четырнадцатилетнюю дочь своего господина, и добился взаимности, хотя есть основания предполагать, что сначала он овладел ею насильно. Феодора была благородного происхождения и с хорошим приданым, и, по словам Филельфо, именно ей в большей степени, чем каким-либо учителям, он обязан своим чистейшим греческим, ибо девушки ее сословия содержались в строжайшей изоляции и им никогда не позволялось говорить с иностранцами.

Тем временем репутация Филельфо весьма возросла, и его друзья в Венеции постоянно пытались добиться его возвращения, искушая его самыми щедрыми предложениями. В конце концов он решился оставить все свои начинания и вернуться в Италию. Но по прибытии он обнаружил, что Венеция охвачена чумой; все его друзья разъехались, и хотя они посылали ему прелестные письма — один из них говорил, что тот переносит свои невзгоды со спокойствием истинного философа, — он никак не мог достать денег. Более того, его книги — а у него была замечательная библиотека, — как и все платья его жены оказались ему недоступными, поскольку они хранились в комнате, где кто-то скончался от чумы. Поэтому он решил попытать счастья в Болонье.

Здесь он был встречен с величайшим уважением всеми, начиная с кардинала-легата, и получил хорошо оплачиваемую должность в Университете. Он был в совершенном восторге. При его неуравновешенном темпераменте он не находил достаточно слов, чтобы выразить свою признательность этому просвещенному городу. Но затем случился переворот в пользу изгнанного семейства Бентивольо, кардинала выдворили из города, а Филельфо опять оказался не у дел. Тем не менее столь известный гуманист мог выбирать из множества покровителей и принял выгодное предложение из Флоренции. Он снова был на седьмом небе. Все относились к нему с глубочайшим почтением, а его лекции собирали толпы слушателей. Утром он рассуждал о латинских авторах, днем — о греческих, а по воскресеньям комментировал Данте на публичных лекциях в Дуомо.

Но и здесь он не добился полного признания. У него были способные соперники, осмеливавшиеся критиковать его, чего Филельфо стерпеть не мог. Главным из них стал Никколи. Благодаря своему языку и перу Филельфо вскоре приобрел больше врагов, чем друзей, и это среди ученых, которые были близки к Медичи. Одним из его заклятых врагов был Козимо Медичи. В 1443 году на его жизнь покушался некий головорез, которого почти наверняка наняла партия Медичи. Когда сторонники Медичи оказались в изгнании, его радость не знала границ. Во время тюремного заключения Медичи Филельфо призывал его врагов покончить с ним. По возвращении Медичи он счел благоразумным уехать и, поселившись в Сиене, в свою очередь подослал Козимо наемного убийцу, но того арестовали почти сразу же по прибытии во Флоренцию.

Вскоре после этого он принял настойчивые приглашения Филиппо Мария Висконти и прибыл в Милан, где ему суждено было провести самые счастливые годы своей жизни. Герцог не испытывал недостатка в средствах и предоставил ему полную свободу. В первый день нового 1440 года на приеме городской знати Висконти подарил Филельфо кольцо с крупным бриллиантом и, к его огромному удовольствию, обращался к нему как к величайшему человеку своего герцогства. Его постоянно вызывали для составления официальных речей, за которые он получал щедрые подарки. Он мог позволить себе любую расточительность и роскошь. Фактически герцог завоевывал его расположение единственным возможным для него способом. Однажды Филельфо заявил, что его не заботит золото при отсутствии чести и не заботит честь при отсутствии золота. Ему был предоставлен хороший дом и гражданство Милана. Папа Евгений даже не соблаговолил ответить на письмо, в котором, по смерти своей жены, Филельфо просил позволить ему стать служителем церкви и обеспечить его соответствующими доходами, но Филиппо Мария, запретив ему даже думать об этом, подыскал ему очаровательную невесту из благородной фамилии и с хорошим приданым. На самом деле Филельфо не нравилось в герцоге только то, что он предпочитал тосканский латыни, которой Висконти не владел, в то время как Филельфо никогда не был знатоком итальянского. Однако по требованию герцога он составил комментарий к сочинениям Петрарки, любимого поэта Висконти. Этот труд вышел явно неудачным, поскольку, несмотря на все свои знания, Филельфо поэтом не был и не мог по достоинству оценить Петрарку.