Иван Ле - Хмельницкий (Книга третья)

Вооруженные жолнеры староства, зная о намерениях Чаплинского, готовы в любую минуту приступить к разгрому усадьбы. И нет ничего удивительного в том, что они, подстрекаемые выкрестом корчмарем Захарией, напали на сына Хмельницкого Тимошу, который мчался по улицам Чигирина к Тясьмину. Они остановили его, стащили с седла. Подстароста Чаплинский, не отличавшийся особой отвагой в военном деле, остервенело отстегал плетью Тимошу.

Хмельницкий и Чаплинский повздорили еще до сражения у Кумейковских озер. Пренебрежительное отношение Богдана Хмельницкого к Чаплинскому, словно короста, глубоко въелось в его душу. Этого Чаплинский не забудет и не простит ему, пока жив. Вот и хотел отомстить Хмельницкому, сгоняя злость хотя бы на его сыне. Что теперь может сделать ему Хмельницкий, банитованный любимец короля!

А тут в Чигирин прискакали гонцы от коронного гетмана с приказом: "Сжечь гнездо изменника Речи Посполитой!" Прибытие из Франции ревностного доносчика полковника Пшиемского ускорило осуществление мстительных намерений чигиринского подстаросты. К сожалению, Хмельницкому не удалось опередить Пшиемского. В Субботове семья Хмельницкого жила под постоянной угрозой подстаросты Чаплинского изгнать их с хутора. Мелашка советовала немедленно мчаться хоть на край света к Богдану. В тот же день Карпо Полторалиха и снарядил Петра Дорошенко в дорогу.

Ганна лежала тяжелобольная - у нее парализовало руку и ногу. Но она просила Мелашку не сообщать Богдану о ее недуге. В то же время она понимала, какое страшное несчастье нависло над их семьей, и советовала именно об этом известить мужа. Ее так измучила болезнь, что свет был не мил. Какое горе навалилось вдруг! А у нее ведь дети. Что будет с ними, как будут жить? Скорее бы вернулся отец!..

С волнением и тревогой она говорила об этом с Мелашкой. Чаплинской все-таки напал на гумно с необмолоченным хлебом. Услышав об этом, Ганна потеряла сознание и, не приходя в себя, скончалась...

2

Богдан Хмельницкий, терзаемый тревожными думами, еще не знавший о постигшем его горе - смерти жены, подъезжал к Варшаве. Небольшой отряд отважных чигиринских казаков с подменными лошадьми и старшиной Петром Дорошенко, сопровождавший Богдана, проезжая по дорогам Польши, не вызывал никакого подозрения. В это тревожное военное время столько воинов передвигалось с запада и с востока! Дороги, ведшие в Варшаву, особенно были забиты разными воинами.

Богдан Хмельницкий вспомнил о корчме Радзиевского, находившейся на окраине Варшавы, о которой распускалось много всяких слухов. Вспомнил о благосклонном отношении к нему ее молодого владельца Иеронима Радзиевского (теперь известного государственного деятеля!), который неоднократно гостил у него в Субботове. Этот энергичный, жаждавший действий человек, кажется, является сторонником короля, а не шляхты.

Именно к нему и решился обратиться со своими жалобами Богдан Хмельницкий. Богдана больше всего беспокоила мысль, удастся ли ему опередить полковника Пшиемского, помешать этому подлецу оклеветать его.

- Тебе, Петро, придется остаться с казаками да почаще заглядывать ко мне в корчму тоже, - приказал он Дорошенко, прерывая тяжелые мысли. То ли его тревожила неизвестность, то ли им овладевало чувство страха. Неприветливой и чужой показалась ему столица государства, терзаемого беспокойными войнами.

Но в корчму Богдан зашел с высоко поднятой головой, как подобает сильному духом воину. Ведь в пароде неспроста говорят: на слабого, шелудивого пса свои суки, как на врага, оскаливают зубы! Рукой поправил сивую смушковую шапку с длинным малиновым донышком, - пусть видят, что вошел не какой-нибудь прощелыга, а полковник! В самой большой светлице корчмы облюбовал себе стол со свободными четырьмя дубовыми скамьями. И радовался, что может по очереди накормить и своих казаков.

- Подать вина и закуски на четверых! - потребовал он, словно находился в корсунской или чигиринской корчме.

И удивился, увидев обеспокоенного его появлением пана Янчи-Грегора Горуховского. Тот вдруг застыл на месте, словно испугался полковника Хмельницкого. Словно шелудивого пса, разглядывал Богдана прихвостень пана Радзиевского. Горуховский остановил слугу, который должен был обслуживать Богдана Хмельницкого.

- Пану полковнику лучше было бы пообедать у меня в комнате... - понизив голос, сказал он.

- Пан Янчи-Грегор хочет пригласить меня в гости или... предостеречь? спросил Богдан, не выдавая своего беспокойства. И тоже понизил свой немного охрипший голос и, как бы извиняясь, окинул взглядом свою загрязнившуюся в дороге одежду.

- По-дружески хочу предостеречь уважаемого пана Богдана. Прошу вас в мою служебную комнату, там поговорим.

Он даже взял Хмельницкого под руку, то ли проявляя уважение, то ли торопя его поскорее пройти мимо подвыпивших жолнеров, купцов и разгулявшихся шляхтичей.

- Уже почти две недели вас всюду ищут гонцы коронного гетмана, получившие приказ арестовать как изменника, - шепотом сказал Янчи-Грегор, плотно прикрывая за собой дверь. - Приказано схватить пана и немедленно заковать в цепи. И я не могу поручиться, что и в нашей корчме не находятся такие гонцы.

- Получается, что пан Янчи-Грегор на себя накликает беду, принимая тут банитованного! Или, может быть, я уже и арестован? - Хмельницкий схватился за саблю. - Банитованный... За что, дьявольская ты судьба, за что? Ведь я повел свои войска, выполняя волю королевы... Оказывается, не в ту сторону повел их, будучи верен верноподданническому долгу. Что же, можно и изменить направление!

Хмельницкий тут же овладел собой, опустил руку. Кому жалуется?

- Кстати приехали, пан полковник! С минуты на минуту ждем пана Иеронима, еще вчера условились. Коронный гетман такую кашу заварил в стране! Король сейчас остался один. Канцлер Осолинский и хорунжий Конецпольский сейчас где-то на Украине. Пан Иероним сейчас в немилости у шляхты из-за того, что поддерживает оскорбленного ею короля Владислава и его политику. В этой стране шляхта может оскорблять даже короля, и не только на заседаниях в сейме.

- Так король еще не отдал приказа о моем аресте?

- Сила короля у нас сейчас измеряется силой взбесившейся шляхты. Король, очевидно, сам остерегается, боясь стать жертвой заговорщиков. Он весьма сожалеет о том, что не вовремя отправил Осолинского. А ведь королева отправила вместе с паном Хмельницким и полковника Пшиемского... Разве разгадаешь их замыслы... А вот и пан Иероним! - воскликнул Горуховский, посмотрев в окно.

"Разве знаешь, разве разгадаешь их замыслы? Делают одно, а думают о другом, посылая с тобой таких шпионов, как Пшиемский!.."

Чтобы освободиться от гнетущих мыслей, Богдан резко встал из-за стола и подошел к окну. Он увидел большой двор корчмы. Утренний туман рассеялся, поднявшись над лесом, окружавшим Варшаву, начинался теплый летний день.