Иван Ле - Хмельницкий (Книга третья)

- Ты плюешь, брат, а места на островах хватит и нам, как и всякому смертнику. Стоит ли сердиться при упоминании бога? Сегодня вы терпите черкасцев, лисиц им от каждого казака, точно дань туркам, дарите. Черкасцев, кажется, сменят корсунцы, им тоже надо дать, да к тому же они на вашу рыбу зарятся. А это потому, что запорожцы, точно невольники, должны работать на них, таких же казаков... Но не печалься, скоро мы их всех объединим в одно товарищество, черкасцы тоже станут своими! А вот стоит ли запорожцам так сближаться со своими крымскими соседями? Что помирились с ними, это хорошо, а то, что дружите, - это уже что-то новое зародилось в жизни запорожца...

- Какая там дружба, что ты говоришь, полковник!

- Ну, не дружите, а все-таки вступаете в союз с ними. А мы что: сегодня переночуем на Томаковском Рогу, не понравится - завтра двинемся дальше, в Бучки, создадим свой кош, коль мы вам не угодны. Если уж на то пошло, оттуда до крымских татар ближе, чем от вас.

- Ты что, насмехаться вздумал над нами?

- А как же, мне только и осталось, что насмехаться! Говорю же, мы люди не гордые. С радостью принимаем к себе вольных казаков, да и сами всем отрядом присоединились бы к таким же, как мы... А пока что бьем челом и выражаем свое уважение низовому товариществу.

- Пока что, говоришь? И за это спасибо. Но о харчах для них сам позаботишься, да чтобы придерживались сечевых порядков. Как бы ты, полковник, ни перескакивал с острова на остров, а уж если пришел сюда, придется тут и жить вместе с нами. Крымские татары чужие по вере нам люди, да и то добиваются союза с нами. Видишь, коронный гетман разместил тут черкасских реестровых казаков, чтобы они следили за тем, что происходит на Сечи, да взымали с нас позорную дань, как с басурман.

- О харчах мои хлопцы сами позаботятся, как заботились по дороге сюда. Ведь и вокруг островов живут люди, ну, а рыбки в Днепре и для нас хватит. Хуже будет с одеждой, ведь некоторые парубки бегут сюда прямо в материнских свитках. Но здесь юг, и зимой тепло... - И засмеялся. - Просим и вас, запорожцев, присылать к нам лишних воинов! Мы хотели объединиться с вами для военного похода, но теперь об этом речи не может быть, коль вы помирились с крымскими татарами! А все же без дела жить - небо коптить. Может, вам, запорожцам, чем-нибудь пособить сможем... Вижу, что надсмотрщики из Черкасского полка на шее у вас сидят, так не отвадить ли их отсюда?

- Что ты говоришь, полковник, опомнись...

- Смотри, пан кошевой, тебе виднее... Конечно, мы принимаем к себе всех желающих, а некоторым и оружие дадим, какую-нибудь свитку или турецкий бешмет найдем. Просим и вас, присылайте к нам всех лишних, коль, говоришь, тяжеловато у вас с харчами... А заехал я к вам со своими хлопцами по семейным делам...

- Это что, так, к слову пришлось? - недоверчиво спросил Лутай, озадаченный таким поведением Хмельницкого.

- Ну, ясно, по семейным... Неужели ты и в самом деле не узнал меня, Григорий?

Кошевой атаман растерялся. Думал о словах: "Смотри, пан кошевой...", которые означали то ли сочувствие, то ли угрозу. Ухо востро держи, разговаривая с полковниками, устраненными от королевской службы. Вон с каким отрядом казаков прискакал в кош!

- Да ну его к лешему, Богдан! Боимся мы по-человечески говорить со своим же братом казаком. Не обращай на это внимания. Не от сладкой жизни и мы сбежали на эти заброшенные острова. Я сразу понял, что сынка разыскиваешь. А он тут, в курене чигиринцев, скрывается. Не признается, что сын чигиринского полковника. Казаки после похода подарили ему молодого турчонка или татарчонка. Будто бы это сын знаменитого мурзы, образованный малый. Сын твой обучается у него татарскому языку. С луками вместе охотятся на птиц. Они так подружились, что водой не разольешь. Поэтому и не кори нас за то, что помирились с крымскими татарами, соседи ведь... Погоди, кликну кого-нибудь из казаков, пусть разыщут его...

И кошевой нерешительно поднялся из-за стола. То ли на него подействовали обидные слова Хмельницкого, то ли собственные мысли тревожили его, сковывая движения. Не дойдя до дверей, остановился:

- Все-таки хочу предупредить тебя... Не слишком ли открыто ты кличешь к себе людей из городов и хуторов? Говорят, кто-то подговорил кобзарей, которые ходят по селам, поют песни и призывают людей идти к тебе... А здесь, знаешь, хватает немало глаз и ушей коронного гетмана, и не только в Черкасском полку. В их присутствии даже, кажется, дышать тяжело. Не только с крымскими татарами, а с адским Люцифером объединишься!..

Кошевой подошел к Богдану и положил на плечо руку. Его тепло будто согрело душу. Неужели коронные гетманы попытаются и здесь искать его?.. Может быть, не откладывая и спуститься ему в низовья Днепра, а то и совсем уйти на Дон? К самому Люциферу...

У Богдана заныло в груди, а в голове мелькнула тревожная мысль: "Тимоша, сынок! Хорошо бы встретиться, покуда меня не схватили гетманы. А уж если они нападут на меня, буду драться до последнего дыхания, во имя торжества справедливости и свободы!"

Хмельницкий подошел к дубовому столу, оперся о него руками, опустив голову на грудь. С чего начать? И немедленно! Старшины Черкасского полка плохие соседи ему, даже здесь, на островах запорожцев. Неспроста жалуется на них и кошевой атаман. А что, если помочь запорожцам избавиться от них? Собором и черта поборешь!

Вдруг он повернулся в сторону двери. Со двора доносился оживленный разговор казаков. Очевидно, нашелся Тимоша, приблудный сын запорожского коша! "Эх-эх! Дожился и я в казаках до того, что лишился семьи, остался один как перст и теперь должен прозябать на здешних островах..."

Отошел от стола. Прислушался к шуму за дверью, стараясь уловить голос сына. "Тимоша, сынок мой! Осиротели мы, изгнанниками остались на родной земле..."

Наконец дверь открылась. Богдан даже попятился назад от удивления: в курень атамана вошла группа черкасских старшин во главе с полковником Яном Вадовским.

- Спешите арестовать меня! - воскликнул Хмельницкий. - Живым в руки не дамся!.. - И схватился за рукоятку сабли.

- Напрасно, кум, хватаешься за саблю, мы к тебе в гости! - услышал Богдан голос полковника Кричевского, пропускавшего в дверь Яна Вадовского.

- Коль много гостей в доме, - значит, мир и дружба в народе! Прошу, панове старшины! - забеспокоился кошевой атаман, приглашая прибывших.

- А я и в самом деле в гости к тебе приехал! Рад видеть тебя здесь в добром здравии. Пускай тебя не пугает, что и полковник Скшетуский со мной. Сейчас он приехал как гость... - промолвил Станислав Хмелевский, выходя из толпы старшин.

- Тьфу ты, наваждение какое... Уж тебя, Стась, я действительно не ожидал. Теперь верю, что мир, а не война на этом свете! - сказал Хмельницкий, опуская руку с рукоятки сабли.