Иван Ле - Хмельницкий (Книга третья)

Богдан бросился в объятия Хмелевскому, пьянея от нахлынувших чувств и мыслей: Хмелевский, Кричевский и... Скшетуский.

Старшины Черкасского полка расступились, пропуская вперед полковника гусар из личного полка коронного гетмана.

Тобиаш Скшетуский знал себе цену, это сдерживало его от соблазна последовать примеру двух других полковников из его посольства и тоже обнять беглеца Хмельницкого.

- С удовольствием должен разочаровать уважаемого пана Хмельницкого, ведь я стал тоже его гостем. И прибыл с добрыми вестями, - сдержанно улыбнулся полковник Скшетуский, стараясь не показать, как ему трудно владеть собой после всего, что было между ними.

После бурных приветствий Хмелевский протянул Богдану руку, словно хотел уединиться с ним для серьезного разговора. Он так же, как и Богдан, хорошо знал реестровых старшин, особенно Черкасского полка, в присутствии которых не хотел говорить о своих делах. Хмелевский был таким же искренним, как и во время их последней встречи в Варшаве возле королевского дворца.

2

- Так и не пойму до сих пор, что это за святая троица полковников вдруг словно с неба свалилась сюда. Ждал свидания с сыном, а встретился с побратимом, - недоуменно промолвил Хмельницкий.

- А с твоим сыном я тоже виделся, - успокоил его Хмелевский. - Хороший казак растет! Его позвали, когда надо было поговорить с одним посланником от крымских татар. Говорят, твой сынок с одним пленным татарчуком дружбу завел, будто бы собирается найти у них убежище, если жизнь заставит...

- Вот спасибо за весточку. Что же, панове полковники, давайте поговорим о деле. Вижу, что вас, далеко не единосущную тройку, могло объединить только серьезное дело. Если бы не было с вами полковника Скшетуского, я мог принять вас двоих и за гостей. Но вы, очевидно, приехали сюда, чтобы уговорить меня и арестовать...

- Пора бы опомниться, пан полковник. Я бы гордился быть причисленным третьим к этой ипостаси друзей, как говорят священники, - промолвил Скшетуский, утомленно опускаясь на стул.

- Долго ли вы еще будете договариваться тут, панове полковники? нетерпеливо спросил Вадовский. - Живешь тут на отшибе, от одних слухов голова кругом идет.

- Как видит пан полковник, мы еще не начинали, - ответил ему Хмелевский.

- Ну-с, что поделаешь, - вздохнул черкасский полковник. - Можно, разумеется, и выйти, а потом снова наведаться, если что... И до нас дошел слух, полковник, что ты прибыл на острова с несколькими сотнями казаков, чтобы переждать. Зимовать тут решили или как? Ведь и нас прислали сюда для того, чтобы порядок наводить. Разные ложные слухи распространяются в этих местах. Да стали поговаривать люди, что казаков вербуешь к себе, моих черкасцев подбиваешь к своеволию. Раз уж банитованный, так притаился бы где-нибудь и сидел, как хорек в норе. Мы не можем справиться с ними, все идут и идут...

- Не тем тоном, полковник, следовало бы тебе говорить со мной! возмутился Богдан. - Острова не воеводские, и нечего тут нарушать покой осокорей да верб. Шел бы ты, пан шляхтич, своей дорогой, чтобы можно было разминуться с тобой. А люди пускай объединяются. Разве я знаю, куда забросит их судьба, придавленных сафьяновыми сапогами шляхтичей. Тебе, очевидно, известно, что каждый человек хочет жить, вот и ищут казаки, как и я, спасения. А что касается меня, не советую радоваться прежде времени. Если вы и впредь будете распространять ложь, возведенную на меня ничтожным шляхтичем, я сумею защитить свою честь вот этой саблей. Мне все равно, садись, пан Вадовский, и прислушивайся, о чем мы будем говорить. У меня нет никаких секретов, а святая правда обо мне, может быть, заставит и твою душу - душу шляхтича - усомниться в той клевете. О людях, приютившихся на островах, тебе нечего беспокоиться, полковник! Они идут, верно, - идут. Да разве это только сейчас наши бедные люди бегут в такую даль из родного дома? Они бегут от непосильных жолнерских постоев в селах, от грабежей и унижений, убегают от таких, как и вы, пан Вадовский...

- Пан Вадовский, мы хотели бы без лишних свидетелей передать пану Хмельницкому послание нашего короля, - решительно произнес Хмелевский, словно и не слышал острого разговора Богдана с черкасским полковником.

- Мне непонятно, Стась, почему мы должны скрывать от людей послание короля? Я ни за что не позволю арестовать меня или уговорить. Черкасские казаки наши люди. Они скорее своего полковника Вадовского свяжут, чем меня. Не так ли, братья черкасцы? - обратился Хмельницкий к казакам, толпившимся у двери.

- Ну его к лешему!.. К тебе переходим, полковник Богдан, хватит сидеть на шее у своих же братьев хоть тут, хоть на Поднепровье! - крикнул один из казаков.

- Так это ты к бунту подстрекаешь и черкасских казаков?! - закричал полковник Вадовский, пятясь к двери.

Хмельницкий грозно ступил к нему, взявшись рукой за саблю. Следом за ним двинулись и несколько черкасских казаков.

- Сам уйдешь или тебя вывести? Может, и за ноги вытащить?.. - пригрозил черкасский казак.

Вадовский стремительно выбежал из куреня.

- Банитованным меня сделали проклятые! - тяжело дыша, крикнул Хмельницкий. - Хорошо, пускай и я буду банитованным. Уже всех наших людей они сделали преступниками. Боже праведный, где же твоя правда и мир на земле, ежели проклятая шляхта творит такое беззаконие!.. - Еле взял себя в руки, посмотрел на гостей. - Признаюсь, друзья мои, я теряю власть над собой. Они выводят меня из равновесия. Прошу не обращать внимания... Более всего я удивлен тем, что среди королевских посланников оказался и пан Скшетуский. Не в том дело, что вы, полковник, шляхтич, прошу прощения, не всех шляхтичей и я считаю нашими врагами. А вот ваш сын...

- Он тоже воин Короны, пан Хмельницкий, и выполнял приказ, - твердо сказал Скшетуский.

- Понимаю, уважаемый пан полковник, вы тоже получили такой же приказ. Но, как душевный человек, вы поняли всю несостоятельность предъявленных мне обвинений, когда, напав на мой след возле Днепра, не особенно старались найти меня... Вы поступили благородно, пан полковник, и я не забуду этого до самой смерти! К сожалению, нет у вашего сына этого благородства души. Пока что он действует заодно с подлыми полковниками-чужаками... Прошу не слишком осуждать меня за резкость, расцените ее как слабость глубоко оскорбленного человека. Однако об этом хватит. Говори лучше ты, Стась, о деле. Правильно ли мне кажется, что пан полковник Скшетуский у вас за старшего? - окончательно овладев собой, спросил Хмельницкий.

- Однако здесь я уполномочен королем быть старшим, - улыбаясь, подчеркнул Станислав Хмелевский. - Именно мне, по совету короля, было приказано паном коронным гетманом привезти тебя, отныне полковника Белоцерковского полка реестровых казаков, к месту новой службы...