Иван Ле - Хмельницкий (Книга третья)

Туган-бей быстрым взглядом окинул атамана Лутая, и Богдан понял, что мурза до сих пор еще не может осмыслить, что произошло на островах.

- У меня тоже есть дело к нашему гостю мурзе Туган-бею, и я очень рад случаю обсудить его здесь, - продолжал Богдан Хмельницкий, подзадоривая крымчака.

- Что за дело, мой уважаемый хозяин, пусть благословит аллах богатство твоего ума! - горячо заинтересовался Туган-бей.

- Казаки подарили моему сыну пленного юношу, сына какого-то крымского бея. Мне хотелось бы...

- Мехмет-бала? Да это же сын одного из храбрейших крымских беев Солимана-кара! - поторопился Туган-бей. - Мурза Солиман-кара приготовил большой выкуп за сына.

- Нам не нужно никакого выкупа, мурза-ага! Казаки не торгуют ясырем. К тому же Мехмет-бала подружился с моим сыном, который пообещал ему, что он вернет его к родителям.

Эта неожиданная весть совсем обезоружила воинственно настроенного Туган-бея, который тут же изменил план и решил по-дружески поговорить с казаками. Только теперь он охотно сел рядом с Богданом Хмельницким на ковер, разостланный казаками посреди куреня. У казаков нашелся и кальян для гостя, и турецкий чай. Богдан велел разыскать Тимошу и привести его вместе с татарчонком.

- Мурза Туган-бей намекнул нам а своей войне с королевскими войсками, продолжал разговор Богдан.

Но мурза тотчас возразил:

- Не о моей войне, о разбойничьем нападении чигиринского старосты Конецпольского на крымские земли. Мы в это время воевали с персами, а бей Конецпольский напал на наших пастухов, разгромил аулы, убил много людей, пленил моих соотечественников, угнал их скот. Известно ли полковнику, какое значение имеют овцы, лошади, буйволы для Крыма и его населения? И особенно сейчас, в такой засушливый год, в Крыму, и когда мы воюем с персами...

- Все это мне известно... - сказал Богдан, гостеприимно подливая мурзе в пиалу горячего чаю. - Известно мне также, что убито много мирных жителей перекопских аулов. Не так давно и наши и ваши люди переживали подобные нападения, терпели убийства, грабежи и бесчинства. Мы, запорожцы, договорились прекратить всякие набеги на вас и будем свято придерживаться договора. Вот и мурзу Туган-бея сейчас принимаем у себя как своего гостя.

- Правду говоришь, благородный бей: вот уже два года, как мы не воюем с казаками. А староста Конецпольский бросил на нас реестровых казаков. Крымский народ именем аллаха заклинает нас, воинов, отомстить Конецпольскому и отобрать у него ясырь. И клянусь, - мурза грозно поднял руку с золотыми браслетами и перстнями, - что до тех пор, покуда эта рука не поставит шляхту вместе с Конецпольским на колени, мы, правоверные мусульмане, не успокоимся... Вот поэтому, по поручению крымского хана, я и прибыл к вам, низовым казакам, договориться о том, чтобы вы не мешали нам отомстить нашим кровным врагам - ляхам.

Хмельницкий поставил пиалу на ковер. Обвел глазами казацких старшин:

- Слышали, братья старшины, казаки? Сами шляхтичи провоцируют эти страшные набеги татар на нашу украинскую землю! - И, обращаясь к Туган-бею, продолжал: - Казаки, как и все люди нашей веры, любят труд и справедливость. Но коронная шляхта все больше и больше притесняет нас, расправляется с нашими людьми, как ей хочется. После поражения у Кумейковских озер украинские казаки считают коронных шляхтичей своими самыми лютыми врагами. Таким образом, враги татарского народа стали и нашими врагами! Так зачем же нам мешать справедливой мести обиженных ляхами людей? Когда речь идет о справедливости, Туган-бей может полностью положиться на нас, как на порядочных соседей. В сложившейся обстановке борьба за народное дело выводит нас на одну дорогу - к свободе!

Доложили о приходе Тимоши с сыном татарского бея. Казаки расступились, пропуская двух юношей, одинаково одетых и с одинаковым оружием. Высокий ростом Тимоша, как взрослый воин, гостеприимно пропустил вперед своего друга Мехметку. И казаки смотрели на это как на проявление естественной привязанности сверстников. В этот момент никто из них не думал ни о вере юношей, ни о их оружии.

Туган-бей вскочил с ковра. Хищного Туган-бея словно подменили, мгновенно исчезла заносчивость мурзы, его напыщенность, на какое-то время он стад добрым отцом, соседом. По женоподобному, ожиревшему лицу его покатились слезы.

- Мегмеджи-бала! - воскликнул он, протягивая руки к юноше.

Испуганный юноша обернулся к Тимоше. В его взгляде он уловил человеческую теплоту. Тимоша одобрительно кивнул головой, даже слегка подтолкнул Мехметку к Туган-бею.

Запорожцы выходили по одному из куреня. Они присоединялись к шумной толпе казаков, заполнившей подворье коша. В эту раннюю весеннюю пору, среди зеленеющих осокорей и шелюги, росшей на берегу, стояли посланцы от добровольцев-казаков с великой Украины.

- Ну как, брат Туган-бей, не обманул я, что у меня есть дело к крымским воинам? А чтобы укрепить нашу дружбу и действительно жить как добрые соседи, мой сын охотно проводит юношу к его отцу. Пусть он тоже погостит у своего крымского друга. Ведь таким юношам, как они, здесь жить нельзя. Вместе с Туган-беем поедет и наш старшина Иван Ганджа. Думаю, что по дороге в Крым, а скорее - там, у отца вашего юноши, вы и договоритесь обо всем с нашим старшиной. Вполне возможно, если этого пожелает крымское воинство, там окончательно и решите, как осуществить то, о чем говорили нам вы. Завтра и выезжайте к себе домой. Поручаю вам своего сына, полагаясь на воинскую честь батыра Туган-бея...

11

Ротмистру Ежи Скшетускому не впервые за последние два года бывать в Чигирине. И каждый раз он въезжал в этот город как победитель. В Чигирине он чувствовал себя как в завоеванной крепости. В эту зиму прибрежные села и хутора, да и город были запружены жолнерами. В воздухе пахло неминуемой войной.

Прежде молодой шляхтич непременно проезжал по людным улицам города, отчитывая гуляк, толпившихся возле корчмы:

- Все празднуете, лодыри! Вам, приднепровским хлопам, только бы святки да масленицы!..

Сейчас же он ехал молча. Гетман Потоцкий именно его, а не отца, послал в Чигирин. "Сын полковника более оперативен, как и подобает молодежи", оправдывал Потоцкий принятое решение даже перед самим собой. Он послал ротмистра Скшетуского в Чигирин как свой авангард. И сам собирался вскоре выехать туда.

Ежи Скшетуский с улыбкой на устах вспомнил напутственные наставления коронного гетмана. Ему казалось, что лишь по укоренившейся привычке гетман поручал старшему Скшетускому подготовить свои полки для военного похода на приднепровскую Украину. В нем же, Ежи Скшетуском, гетман видел своего единомышленника, которому близки его военные, а с ними и политические идеалы. Особенно в вопросах подавления украинского сепаратизма, который дошел уже до союза с не разгаданной им до сих пор Москвой.