Александр Зимин - Опричнина

Январским указом 1565 г. царь «конюшему и дворетцскому и казначеем и дьяком и всем приказным людем веле быти по своим приказом и управу чинити по старине» [1890]. Приказной аппарат, следовательно, в отличие от дворцового целиком оставался в земщине. В земщине продолжала функционировать Посольская изба [1891]во главе с Андреем Васильевым (последнее известие — 28 августа 1570 г.), а позднее — с Андреем и Василием Щелкаловыми (первое сведение — ноябрь того же года) [1892]. Разрядная изба с дьяками Иваном Тимофеевичем Клобуковым (май 1566 г.) [1893], возможно, Иваном Григорьевичем Выродковым (конец 60-х годов) [1894], Андреем Щелкаловым (март 1570 г.) [1895], Андреем Клобуковым (январь 1571 — январь 1572 г.) [1896]по-прежнему ведала военными службами дворянского войска. Поместная изба во главе с дьяком Семеном Путилой Михайловым сыном Нечаева [1897]и Василием Степановым (казнен в 1570 г.) [1898], а позднее Никитой Грековым (апрель 1571 г.) [1899]в опричные годы выполняла сложные задачи по обеспечению землями значительного числа служилых людей, вернувшихся из опальных ссылок и перемещенных из опричных территорий. Верховный надзор над делами «лихих людей» и над деятельностью губных учреждений осуществлял Разбойный приказ. Его возглавлял дьяк Григорий Шапкин (до лета 1570 г.) [1900], а позднее — Угрим Андреев сын Горсткин и Гаврило Михеев сын Станиславов (март 1571 г.) [1901].

Возросшая роль Москвы как политического и экономического центра страны, а также московского посада потребовала создания специального земского двора — полицейского ведомства, в обязанности которого входили надзор за порядком в столице и суд по делам посадского населения Москвы. Около 1571 г. на Земском дворе сидели Иван Долгоруков и Иван Мятлев [1902]. Организацией почтовой службы в стране ведала Ямская изба, дьяком которой в феврале-октябре 1564 г. был Андрей Тишков, в феврале 1567 — Иван Мануйлов, в июне 1570 — Третьяк Ростовец, а около 1571 г. в ней находился Иван Тарасович Саймонов [1903]. Почти никаких сведений за годы опричнины не сохранилось о Холопьем суде [1904]и Стрелецкой избе (первым в 1571/72 г. ведали Антон Ромодановский и Василий Александров сын Белого, второй — Г.Г. Колычев) [1905], а также о Челобитной избе [1906]. В.А. Кучкин нашел сотную выпись на Муромский посад 1566 г., которая была сделана с писцовых книг, писанных «по наказу сыскного приказу за подписью дьяка Самойла Михайлова». В.А. Кучкин не без основания полагает, что перед нами «один из чрезвычайных органов»^ подобный сыскным приказам XVII в.

Областные дворцы в годы опричнины, как правило, исчезли. Это явилось следствием успеха централизаторской политики русского правительства, боровшегося с пережитками удельной раздробленности в стране. Сохранявшиеся Казанский и Нижегородский дворцы [1907], а также Углицкий [1908]и, возможно, Рязанский дворцы [1909]постепенно трансформировались в территориальные избы.

Центральным финансовым ведомством в годы опричнины был Большой приход, историю которого тщательно изучил П.А. Садиков [1910]. Там с 1563 г. сидели дьяки Меньшой Мелентьев (см. также сведения от февраля 1565 г.) и Иван Булгаков сын Корнев. «Товарищем» последнего в 1568 г. был Парфений Родионов [1911]. Корнев находился в Большом приходе еще в январе — апреле 1570 г. [1912]После его гибели летом 1570 г., возможно, это ведомство возглавлял Степан Михайлов, которого мы застаем там в 1573 г. [1913]Функции Большого прихода (ведавшего сбором ямских, приметных денег, «за городовое дело» и таможенных налогов) распространялись только на земщину [1914].

В опричнине финансовые дела находились в компетенции четвертного дьяка. Четверть была единственным из приказов (не считая дворцовых), перешедшим в опричнину. Уже в январском указе 1565 г. предусматривалось подчинение ей целого ряда волостей (главным образом черносошного севера) «кормленым окупом, с которых волостей имати, всякие доходы на его государьской обиход» [1915]. Сбор окупа «за наместнич доход» являлся основным занятием четвертных дьяков [1916]. После В.Б. Колзакова (1561 г.) уже в ноябре 1565 г. Четверть возглавлял дьяк Федор Рылов, происходивший из среды небогатых ярославских помещиков; он выдал «сотную грамоту» на некоторые волости опричной Важской земли, а в 1566/67 г. — «платежницу» по каргопольским и турчасовским писцовым книгам [1917].

Финансовые функции Четверти были настолько велики, что уже в 1566 г. мы встречаем второго четвертного дьяка зятя Федора Рылова Дружину [1918]Владимирова (Лазарева), который подписывает грамоты, адресованные купцам Строгановым (с ними он вел ведомственную переписку и в марте 1568 г.) [1919]. В апреле 1567 г. Дружина Владимиров подписывает грамоту о таможенных сборах в Чаронде [1920]. Примерно в 1569 г. состав четвертных дьяков меняется. Дружина Владимиров (Лазарев), вероятно, становится дворцовым дьяком: в 1571 г. он подписывает правую грамоту, выданную с суда опричного боярина В.П. Яковлева [1921]. После возвращения из ответственного посольства в Швецию (в июне 1569 г.) главой Четверти стал Иван Курган Васильев сын Лапин (впервые упоминается в августе 1569 г.) [1922]. Его помощником по Четверти в 1569–1570 гг. был дьяк Иван Савин. В 1572 г., возможно, четвертным дьяком сделался Кирей Горин [1923].

Кроме Четверти и дворцовых ведомств, ни одна изба не перешла в опричнину [1924]. Существование двойного управления, когда земщиной с общегосударственными «избами» ведала Боярская дума, а опричниной с дворцовыми ведомствами — царь, осложняло, и тормозило процесс централизации государственного аппарата, происходивший во время опричнины.

Примерно с середины 60-х годов XVI в. центральные правительственные ведомства — «избы» — начинают именоваться «приказами» [1925]. То, что «приказом» впервые в 1566 г. называется Дворец (земский), показывает генетическую связь приказной системы с дворцовыми учреждениями.

Воскрешение этого архаичного термина отражает уже не раз отмечавшуюся особенность опричной терминологии. И в данном случае старое понятие используется для наименования новых явлений. Термин «приказ» по сравнению с «избой» давал большие возможности для увеличения личной ответственности его главы, подчеркивая персональную связь с московским государем.

Так, в горниле опричнины выплавлялись центральные правительственные учреждения, осуществлявшие волю и устремления господствующего класса феодалов. Дворянские по своему составу дворцовые и приказные ведомства помогли правительству Ивана Грозного справиться с пережитками удельной децентрализации и вести длительные войны. Но централизация управления происходила за счет нового усиления феодального гнета, ложившегося на плечи крестьянства и посадского населения. Русское государство все более развивалось в сторону укрепления диктатуры помещиков-крепостников.