Валерий Шамбаров - Правда варварской Руси

Но в следующем году истекал срок Андрусовского перемирия с поляками. И с ними тоже начался диалог. В связи с этим при дворе опять вспомнили Ордина-Нащокина. Он еще не терял надежды вернуться на политическое поприще, в своей келье хранил большой архив, напоминал о себе обращениями к царю. Теперь его, как специалиста по польским делам, быстренько извлекли из монастыря, переодели в боярское платье и примчали в столицу. А поляки, по своему обыкновению, снова принялись наглеть. О «вечном мире» слышать не хотели, требовали вернуть Киев. И Ордин-Нащокин… запел все ту же старую песню. О необходимости уступок, чтобы заключить союз с поляками. А судьбу Украины надо, мол, перерешить, для чего собрать в Киеве русско-польско-турецко-крымскую конференцию. После полного разгрома Польши, ее сепаратного мира с султаном, морей крови, пролитых за Украину, это выглядело такой дикостью, что решили — экс-канцлер явно «отстал от жизни». В октябре его отстранили от переговоров, он вернулся в монастырь, и удара, видать; не перенес — вскоре скончался.

Но и без него в окружении царя хватало полонофилов. Ну разве можно послать к едрени-фене обходительных и «культурных» панов? И был заключен новый 13-летний договор, по которому Киев закреплялся за русскими, но Речи Посполитой за это выплачивалось 200 тыс. руб. и уступались Невель, Себеж и Велиж с уездами. Что было позорнейшим поражением русской дипломатии. Ведь подкрепить претензии силой Польша была не способна. Словом, за здорово живешь отстегнули огромную сумму и подарили 3 русских города с православным населением, которое уже четверть века жило в составе России! Нет, вот на такое Алексей Михайлович точно не пошел бы.

Полонофилия сказалась и в личной жизни царя. Он полюбил Агафью Грушецкую, дочь малороссийского шляхтича польского происхождения. По одним данным, Федор обратил на нее внимание во время крестного, хода, по другим — ее подсунули Языков и Лихачев. Она жила у тетки, жены думного дьяка Заборовского, не отличалась особой красотой и воспитанием. Но царю понравилась. Даже несмотря на то, что его выбор привел к конфликту с Иваном Милославским. Боярин очень обеспокоился за свое влияние на государя, пытался помешать женитьбе и начал клеветать на девушку и ее мать. Но 19-летнего царя это задело за живое, и он показал характер. На родича, которого считали всесильным, положил опалу и запретил ему являться ко двору. Кстати, подчеркнем еще одно обстоятельство: во всех тогдашних странах, даже самых «цивилизованных», незыблемой нормой для монархов оставались слова песенки — «ведь что ни говори, жениться по любви не может ни один, ни один король». А Алексей Михайлович — мог, и Федор смог. И даже формальных выборов не стал проводить

18 июля 1680 г. состоялась свадьба. Об Агафье нам известно слишком мало. Но, похоже, характер она имела добрый и покладистый. И наживать врагов в лице царских родственников не хотела. Поэтому сама же уговорила мужа простить Милославского. Хотя восстановить свое влияние он уже не смог — Федор потерял уважение к нему. Однако Софья позиции сохранила. И даже упрочила. Милославские стали теперь действовать через нее, она выдвинулась как бы на роль главы всего клана. С влиянием Агафьи некоторые исследователи связывают и ряд судебных и законодательных реформ, которые царь провел после свадьбы. Был издан указ, запрещающий мужьям продавать и закладывать имущество жен без их согласия. Другой указ смягчал процедуру следствия, требовал никого не держать долго до суда в цепях и колодках, а судам решать дела быстро. Были отменены такие виды наказания, как отсечение рук, ног и пальцев (что вписывалось и в программу борьбы с нищенством — куда же еще калекам деваться, кроме как побираться?) Отныне воров, пойманных «в татьбе» в первый и второй раз, было велено ссылать в Сибирь на вечное поселение с женами и детьми до з лет. А пойманных в третий раз вешали. Детей старше 3 лет требовалось не ссылать, а отдавать в работные школы. (На Западе в этот период членовредительство еще применялось очень широко, а воров ссылали на галеры или вешали после первой поимки).

Тем временем переговоры с Портой затягивались. Турки предлагали провести границу по Днепру, оставляя за Россией Киев. Москва требовала еще Чигирин и Запорожье, и чтобы на Правобережье не размещались турецкие войска. Что не устраивало Стамбул. А пока мир не был заключен, стороны предпринимали собственные шаги. В 1680 г. умер главный поборник запорожских «вольностей» Иван Сирко. И Москва этим воспользовалась. В Сечь был направлен посол Бердяев с жалованьем и предложением принести присягу царю. Казаки поспорили, покочевряжились — дескать, жалованья прислали мало, чего ж присягать? Но ведь что-то же прислали! И после дебатов все же принесли присягу.

Правобережье к этому времени представляло печальную картину. Восстания и нашествия утюжили эти края более 30 лет! Города и села лежали в пепелищах. Одни жители погибли, других угнали в рабство, а уцелевшие переселялись на Левобережье, под защиту русских. А «гетман» Правобережья Юрий Хмельницкий, как его презрительно называли — «Юрась небожчик», кончил совсем плохо. Он превратился в обычного бандита. Терроризировал селян на своей территории. Грабил, умыкал женщин на забаву, выдумывал поборы в свою пользу. Требовал платить ему выкупы за перевозку товаров, строительство домов, за свадьбы. Узнав об одной из свадеб, налетел с шайкой. Жениха убили, молодую хором изнасиловали. Ограбили дочиста гостей, били и издевались. Но, к несчастью для Юрия, отец невесты был кугь цом. Поехал в Стамбул и подал жалобу великому визирю. А султаны держали торговое сословие под особым покровительством. И, в отличие от польских королей, столь вопиющих безобразий в своих владениях не терпели. Война завершилась, никакой политической ценности Юрий больше не представлял. Был арестован и казнен за разбой.

Ну а крымского хана мир вообще не устраивал. Правобережье стало турецким, а если с Россией замириться, то куда за ясырем ходить? И он пробовал пакостить, сорвать переговоры. Снесся и заключил договор с калмыцким князем Аюкой. Тот согласился отпустить имевшихся у него пленных крымцев, собрал 2 тыс. калмыков, к ним присоединились отряды черкесов, татар, башкир и напали на русские селения через излучину Дона, в обход засечных черт. Дошли до Пензы. На город лезть не рискнули, пожгли посады, нахватали полон и ушли за Волгу. И там опять забузили башкирские племена. Правительство для защиты от калмыцких и башкирских набегов стало строить новые оборонительные системы. Под Пензой — цепочку укрепленных слобод: Вазерскую, Ухтинскую, Пырнинскую, под Шацком — Пустотинскую засеку, смыкавшуюся с Белгородской чертой. Здесь селили отставных солдат, пушкарей, стрельцов. Им были даны права казаков, и они составили новую казачью общину.