Валерий Шамбаров - Правда варварской Руси

И Франции пришлось в одиночку отбиваться от нескольких врагов. Ее армию, действующую на восточном фронте, обложили со всех сторон. Тюренн едва сумел спасти ее, хитрыми маневрами выведя из-под ударов. Но сам надорвал силы и вскоре умер на поле боя. Военное напряжение и налоги, как всегда, привели к мятежам. В1674 г. опять взбунтовался Лангедок, в 1675 г. восстания прокатились по Бордо, Гиени, Пуату, Бретани, Нормандии, Бурбонне, Дофине, Беарну. Теперь Людовик постоянно держал возле Парижа 20-тысячную армию специально для карательных операций. Подавляли по-разному. В Бордо правительство пошло на уступки, отменило ряд налогов. А когда народ утихомирился, арестовало и казнило вожаков, а налоги восстановило. Бретань усмиряли с «примерной» жестокостью, вдоль дорог стояли сотни виселиц с трупами. Король наказал эту провинцию постоем войск и дал им право вести себя, как в завоеванной чужой стране.

Туго пришлось и Швеции. Датский король Кристиан V решил вернуть утраченный юг Скандинавии, занял провинцию Сконе. И местное население оказало ему восторженный прием. Но армия у шведов была все же лучше, и в декабре 1676 г. при Лунде датчане были разбиты. Тем временем в колониях шли свои войны. Против французов восстал Мадагаскар. Мальгаши захватили и уничтожили Форт-Дофинне. Колонисты, которым удалось эвакуироваться, расселились неподалеку, на островах Реюньон и Маврикия.

А англичанам пришлось вести трехлетнюю войну с американскими индейцами, возмущенными беспардонным захватом своих земель. Возглавил их Метакома, вождь племени вампаноа. Британцы прозвали его Королем Филиппом по имени испанского Филиппа II — «за свирепость». (Хотя и настоящий Филипп И, и Метакома вряд ли могли поспорить в свирепости с самими англичанами.) Был создан союз племен, выставивший 10 тыс. воинов. Вампаноа напали на Массачусетс, могавки опустошали селения на севере и западе Новой Англии. «Бледнолицым» нанесли ряд серьезных поражений, взяли г. Мидлфис, в Массачусетсе десятая часть мужчин рассталась со скальпами. Индейцы наступали на Бостон и находились уже в 30 км от него. Но между племенами возникли разногласия, войска разных вождей действовали вразнобой, и англичане одолели. А отряд самого Метакомы капитан род-айлендской милиции Черч обманом завел в болото близ г. Кингстона и уничтожил, погиб и вождь.

Едва отбились от индейцев, как в Вирджинии поднял восстание свой же, «бледнолицый» плантатор Бэкон. Он не желал подчиняться власти губернатора Беркли и поссорился с ним по поводу цен на табак. По тем же причинам мятеж поддержали другие плантаторы, но вовлекли и безземельную бедноту — ее недовольство своим положением богачи перевели на губернатора. Сперва одержали верх, создали «ассамблею», принявшую «закон о реформах», но Бэкон вскоре помер от лихорадки, без лидера начался разброд, и мятеж подавили.

А война в Европе длилась 6 лет. Оранский полностью подчинил себя борьбе против Франции. Он был гомосексуалистом и женщины его не интересовали, но вступил в брак со своей кузиной Марией Английской — в надежде вовлечь в союз Британию. Был протестантом, но заключил союзы с папой и императором. Однако в сложившейся коалиции не было ни единства, ни согласованности действий. Что и позволило французам выкрутиться. Они навалились на самого слабого из противников, Испанию. Заняли ряд городов, высадились в Сицилии. А когда Карлос II и мадридское правительство пали духом, Людовик предложил переговоры. Ощипанными оказались только испанцы, поэтому их союзники согласились на мир, который был подписан в Нимвегене в 1678 г. Франция по его условиям смогла присоединить на востоке Франш-Конте и 4 города на севере: Ипр, Валансьен, Камбрэ и Мобеж.

Но политическая ситуация в Европе сложилась непростая. В Англии противостояние короля и парламента так и не сгладилось. Оппозиция сама себя накручивала слухами о «реставрации католицизма», и священник Титус Оутс раздул дело о «папистском заговоре» — якобы католики готовятся перебить протестантов, сжечь Лондон, прикончить короля и посадить на престол Якова. Титусу с готовностью поверили, и парламент одним махом постановил лишить Якова права на престол. По делу о заговоре осудили 80 человек, некоторых казнили, других посадили. Правда, быстро выяснилось, что Титус все это… придумал. Его судили за лжесвидетельство. Но приговорили крайне мягко, к краткосрочному заключению.

А постановление насчет Якова не отменили. И буза, высосанная из пальца, продолжалась. В ее ходе образовались первые постоянные политические партии, виги и тори. Между прочим, оба слова считались ругательными. «Виггаморы» — это было оскорбительное прозвище шотландских пресвитериан. Противники стали так называть оппозиционеров. А «тори» (по-ирландски «воры») — было прозвищем ирландских повстанцев-католиков. Теперь оппозиция прилепила эту кликуху сторонникам короля. Спорили, грызлись. Подогревали сами себя страхами, что их начнут сажать, и в 1679 г. парламент принял «Habeas corpus act» — закон, запрещающий аресты без предъявления обвинений и судебного постановления. Хотя на должников эти ограничения не распространялись. (В России, кстати, закон о неприкосновенности личности действовал еще с 1550 г.). И в результате разгоревшейся свары «кавалерский парламент», просуществовавший 18 лет, королю все-таки пришлось разогнать.

Швеции в 1679 г. тоже удалось заключить мир со своими противниками. Датчане после поражения опасались возобновлять наступление. А Бранденбург без союзников и субсидий воевать не хотел. И мирный договор подтвердил прежние границы. Но, несмотря на то что шведы сумели отбиться, напряжение войны оказалось для них слишком велико. Королю пришлось снова повышать налоги и пойти на сокращение армии. А особенно тяжело война ударила по Голландии. Французское нашествие, разрушение многих городов и деревень, расходы на армию и на субсидии союзникам сказались на хозяйстве катастрофически. И с этого времени Нидерланды утратили положение одного из мировых лидеров. Начали скатываться на роль второстепенного государства.

А вот престиж Франции неизмеримо вырос. Хотя, кажется, с чего бы? Она месилась с соседями 6 лет и ценой колоссальных потерь и затрат приобрела крохотные прирезки территории, которые не на всякой карте и разглядишь… Но такова уж сила пропаганды. А пропаганда во Франции со времен Ришелье была на высоте. И вокруг достигнутых успехов раздули неимоверную шумиху. Людовика чествовали как триумфатора, пелись дифирамбы «непобедимой» армии. И соседи попадали под впечатление этих информационных потоков. Но росту престижа Франции способствовали не только и не столько победы, а в большей степени те стереотипы «красивой жизни», которые внедрил Людовик! Европа завидовала. И заглядывалась на его двор, как плебеи подсматривают за разгульными развлечениями «высшего света».