Валерий Шамбаров - Правда варварской Руси

При дворе это пока никого не интересовало. Куракин был прав относительно процветания и блеска государства. В столице очень широко развернулось каменное строительство. Знать и богатые граждане, подражая Голицыну, принялись возводить собственные красивые дома. Тоже старались «приблизиться» к Европе. Потолки расписывали астрологическими картами, стены — Дианами и Венерами. Было построено новое здание Славяно-греко-латинской академии. А прежнюю достопримечательность столицы, огромный наплавной мост через Москву-реку, где лавки стояли, люди гуляли, бабы белье стирали, Голицын разрушил — и был построен каменный мост о 12 арках (в роли архитектора выступал польский монах-иезуит). Народное благосостояние, «коммерции и ремесла», действительно «умножились». Только не за счет реформ, а наоборот, за счет того, что Софья смягчила перегибы Федора. И тормознула эксперименты Голицына. Ну и, естественно, за счет мира.

Продолжалось развитие Сибири. Площадь обрабатываемых земель здесь достигла 100–120 тыс. десятин, а валовой сбор зерна — почти 4 млн. пудов. И правительство Софьи смогло отменить обязательные поставки продовольствия за Урал. По-прежнему шло и исследование новых краев. К сожалению, до нас дошли сведения не обо всех подвигах землепроходцев. Но, скажем, иезуит Авриль, беседуя в Москве с окольничим Мусиным-Пушкиным, вытянул из него и переслал начальству информацию об Америке и ее жителях. Стало быть, русские уже и туда забирались…

А вот у южных границ Сибири заварилась крутая каша. Властитель Джунгарской державы хунтайджи Галдан начал войну с казахами. Калмыки взяли и разграбили г. Сайрам, опустошили богатые районы Южного Казахстана и Средней Азии, доходили до Ферганской долины. Но и у казахов возвысился хан Теуке, сын Джангира. Опираясь на биев, он объединил под своей властью многие роды и начал давать отпор захватчикам. Русским доставалось и от тех, и от других. Как казахские, так и калмыцкие отряды были не прочь при случае напасть на деревни, пограбить, угнать скот и полон. А как раз лесостепной юг являлся самыми заселенными местами Сибири, главной ее житницей. Пошло дополнительное строительство системы казачьих редутов, форпостов и крепостей вдоль Яика. Хотя самым эффективным противодействием степнякам являлись ответные «поиски» казаков. Пусть не всегда удачные, но главное было — внушить кочевникам, что ни один набег не останется безнаказанным.

Но в это же время активизировался и другой противник. Император Канси, наведя порядок в Китае и взяв Тайвань, перенацелил острие своей политики на север. Была спровоцирована распря в трех аймаках Монголии, и маньчжуры тайно поддержали одного из князей, Тушету-хана. Для примирения междоусобицы попытались вмешаться далай-лама и джунгарский Галдан-хан. Но посредничество далай-ламы Тушету отверг, а послов Галдана убил. Помощь Пекина позволила ему одолеть соперников и захватить власть в Халхе (Северная Монголия). И Канси задумал двойной удар по русским, в Забайкалье и Приамурье. В 1684 г. по его приказу Тушету двинулся с войском на Селенгинск, а маньчжурская армия с артиллерией — на Албазин. В Забайкалье русских поддержали буряты и тунгусы и совместными усилиями нападение на Селенгинск отразили.

А в Албазине оборонялось всего несколько сот казаков. Но императорским войскам никак не удавалось взять его. Штурмы отбивались с большими потерями. Осада затягивалась. Однако и силы казаков таяли. Многие погибли, уцелевшие были переранены, боеприпасы кончались. Держались уже еле-еле. Уповали разве что на заступничество Пресвятой Богородицы, усердно молились перед иконой Знамения, присланной из Москвы. И все же устояли. Сумели дотянуть до приближения осени. С холодами, ненастьями. Тут-то китайские командиры занервничали. Они знали, что неудачу им не простят, хотели сохранить головы на плечах и предложили переговоры. В результате удалось достичь компромисса — маньчжуры обещали отступить, если и русские оставят Албазин. Остатки гарнизона покинули крепость, и она была сожжена. Но ушли казаки только для того, чтобы попросить подкреплений. На Амур двинулись новые отряды, и уже вскоре Албазин опять был отстроен. Хотя Албазинской иконой Знамения, которую признали чудотворной, казаки решили не рисковать. Оставили ее в храме села Торг под Нерчинском.

А уж где Голицын развернулся на полную катушку, так это на дипломатическом поприще. Вел переговоры с датчанами, голландцами, немцами, шведами. Страстно хотел установить регулярные отношения со своей любимой Францией, и туда отправилось посольство стольника Алмазова и дьяка Дмитриева. Но главные события европейской политики крутились вокруг турецкой войны. И в 1684 г. император Леопольд прислал в Москву своих дипломатов, взывая к «братству христианских государей» и приглашая русских присоединиться к «Священной лиге». Аналогичные предложения поступили и от Варшавы.

В данный момент эта война была совершенно не нужна России. Польша и Австрия ее друзьями отнюдь не были, недавно предоставив ей воевать с Портой один на один. А с Турцией всего 2 года назад был заюночен 20-летний мир, и султан поступил вполне по-рыцарски, отказавшись воспользоваться русскими смутами. Так что играть на его поражениях было бы просто нечестно. Турция признала все приобретения русских, обязалась прекратить ханские набеги. И за что было воевать? За безлюдное Дикое Поле? Ведь ситуация в корне отличалась от той, что сложилась через 100 лет. Заселить и освоить огромные степи, а уж тем более подчинить Крым, населенный сильными и воинственными татарами, Россия еще никак не могла. И не зря Алексей Михайлович и Федор в схватке с Турцией придерживались оборонительной стратегии.

Но для Голицына соблазн оказался слишком велик. Запад к нему обращался! В друзья звал! Под патронажем самого папы римского! И российское правительство выразило готовность бежать в объятия «Священной лиги». А за участие в войне попросило только одно. Нет, не территориальных приобретений, не денег — а всего лишь чтобы поляки подписали «вечный мир». Не очередное перемирие, а насовсем. Но даже это Варшава с негодованием отвергла! Она все еще числила Смоленск, Киев, Левобережье своими территориями. И (в отличие от Турции) признавать их царскими владениями не желала.

Казалось бы — ну и послать их подальше, таких «союзничков». Куда там! Переговоры продолжались весь 1685 г. В самой России многие были против вступления в «Священную лигу». Возражали бояре. Противником выступал и гетман Самойлович. Украина только-только от татарских набегов отдохнула, ее всего 5 лет не грабили и полон не угоняли! И все сначала? В это время решался и очень важный для Украины политический вопрос. Киевским митрополитом был избран Гидеон, получивший поставление в Москве от Иоакима. Теперь требовалось получить согласие Константинопольского патриарха, которому эта прерогатива принадлежала раньше. И подготовленное с огромным трудом мероприятие в случае ссоры с Турцией могло сорваться. Нет, доводы Самойловича и Иоакима отметались напрочь. Голицын упрямо лез брататься к полякам, папе и австрийцам. Но и польские «друзья» упрямо отказывались от «вечного мира» с потенциальными союзниками…