Аркадий Первенцев - Секретный фронт

Еще не было первой любви, первых грез, а уже был первый убитый им, восемнадцатилетним парнишкой, кущевой по кличке Крыга. Благодарность Денисову отметили в приказе.

А на рассвете, явившись в казарму, он поставил винтовку в пирамиду и, тщательно вымыв руки и лицо, приготовился к отдыху. Пограничники спят днем, как ночные птицы. К его койке подошел сержант Каблуков. "Спи спокойно, о т о м не думай. Если приснится или начнут душить кошмары, мой совет: телепай из наших войск, не подойдешь". И еще сказал Каблуков: "Постарайся заснуть сразу".

Заснул Денисов сразу, спал крепко; во сне пришла мать, что-то спросила, а потом они полетели вместе, она впереди, он за ней. Просто так летели, без крыльев, как бывает в снах юности. Мама куда-то пропала, растаяла, солнце упало за горы. Проснулся. Казарма. Каблуков спросил: "Ну, как?"

Денисов отрицательно покачал курчавой головой. "Хорошо, будешь служить в наших чекистских войсках", - сказал Каблуков.

Мать умерла в том же году от тяжелой болезни. В семнадцатом она жила в Петрограде, работала в ВЧК.

Каждый здесь, у горы Ветродуй, мог бы вспомнить немало подобных историй. И потому пуще всего боялись бандиты этой вездесущей заставы. Если и щупали ее, то осторожно. Галайда был беспощадным и в среде пограничных офицеров слыл "экстремистом".

Мысли быстро сменяли одна другую; за минуту можно было побывать в далеком прошлом, обежать настоящее и заглянуть в будущее.

Сушняк и Денисов спустились по тропке к заставе.

К казарме, построенной после освобождения западных областей Украины на линии новой границы, были добавлены офицерские домики, гараж, конюшни, склады... Своими руками, как и все остальное, строили спортивный городок с тиром, поварскую и прачечную. Из трофейной техники заставе выделили четыре мотоцикла и десяток велосипедов. Надо сказать, что техники было достаточно: имелись две крытые машины - "студебеккеры", три грузовика, один "додж три четверти", "иван-виллис" и потрепанная "эмка", на которой уже толком и не ездили, а больше искали запчасти для нее. Кроме механической тяги, на заставе было пятнадцать молодых ухоженных лошадей, две пары повозочных коняг и мухортая кобыленка для кухни и водовозки, по кличке Январка. Кобыленка приблудилась в январские метели.

На заставе уже работал движок, зажглись огоньки. Размеренно, словно на вечерней перекличке, перегавкивались служебные собаки.

Застава примыкала к Ветродую, как пограничники сами назвали безымянную горку. Местность позволяла удобно разместить огневые точки.

Года два тому назад застава подверглась нападению крупной вооруженной банды оуновцев. Кровавая стычка открыла недостатки в обороне заставы, и потому после этого были оборудованы блиндажи, вырыты глубокие окопы и траншеи.

Застава имела роту солдат и штатное число офицеров. Проволочная связь дублировалась стационарной рацией. Поэтому, хотя бандеровцы рвали проволоку, устойчивая связь держалась с комендатурой, штабом отряда в Богатине и ближайшей воинской частью - мотострелковым батальоном Н-ской дивизии.

Денисов медленно шел, вдыхая всей грудью похолодавший после заката воздух, а на душе было беспокойно, предчувствия томили его; иногда больше, иногда меньше, но всегда он чего-то ждал, постоянно был настороже.

Сержант услыхал топот. Скакал верховой от "веста" - так называли западный фланг участка границы. Ладонь ощутила рифленую ручку пистолета, с которым Денисов никогда не расставался.

Всадник скакал к заставе. Часовой его пропустил, значит, свой. Стоило поспешить, узнать, кого принесло в неурочное время. Денисов успел к крыльцу к тому времени, когда со своего конька птицей слетела Устя, бросила повод, оттолкнула дежурного, встретившего ее на пороге.

- Де начальник?

- У себя, Устя. - Дежурный опасливо отстранился и, когда Устя скрылась в дверях, виновато сказал Денисову: - Она, как зверь! И потом ее разрешено пускать без доклада! - По-прежнему восхищенно поглядывая на дверь, только что распахнутую Устей, улыбнулся, добавил: - Вот женщина так женщина!

- Женщина! - передразнил его Денисов. - Она на коне, значит, боец. Понятно, товарищ сержант? Возьми-ка лучше повод да привяжи коня, а то заподпружится.

И пока дежурный привязывал взмыленного коня, уклоняясь от его зубов, Денисов напился ключевой воды из эмалированного ведра, вытер губы и стал поджидать конца необычайного визита знаменитой дивчины из Скумырды.

А Устя тем временем, распахнув дверь кабинета начальника заставы, очутилась лицом к лицу с Галайдой, по бешеному топоту коня догадавшимся о приезде Усти.

- Что, Устя?

- Що, що! - Устя рубанула рукой, зло выкрикнула: - Давай швидче "студик", сажай хлопцев...

- Что за приказ, Устя?

- Митрофана и сына его, Митрошку... порезали... - Устя свалилась на стул, бессильно опустив руки на коленки, туго обтянутые трикотажными брюками спортивного костюма. Слезы брызнули на смуглые щеки.

- Порезали? - Галайда приказал: - Заставе в ружье! Эх, гады, звери. Порезали... - Свирепо гоняя барабан нагана по твердой ладони, спросил: Есть подозрение, Устя?

- Как же нет? - Устя вслушивалась в топот ног, в эти понятные ей звуки тревоги, вытерла глаза и щеки взмахами ладошек. - Двое бандюг! Пошли наши хлопцы по следу.

- Пошли все же...

Устя сверкнула ясными, будто дождем промытые вишни, очами.

- Кто пошел? Соплята пошли!

- Что же ты? - неосторожно упрекнул Галайда и понял свою оплошность.

- Що, що! - взъярилась Устя. - Послала тех, кто подвернулся! Не було, кого выбирать. Як бы була у меня твоя рота... Да що ты копаешься, капитан, як хомяк в норке!

- Ладно тебе кричать. - Галайда осторожненько подтолкнул ее к двери, приказал отвести в село коня Усти, а ее силком умостил рядом с собой в кабине "студебеккера", наполненного бойцами.

Машина тронулась стремительно. Устя покачнулась, схватилась за поручень, выругалась.

Галайда, пряча улыбку в лукавых потеплевших глазах, искоса наблюдал за своей спутницей, вскоре переставшей метать громы и молнии.

- Що, собак взяли? Повизгивают...

- Взяли и собак, Устя. - Галайда обнял ее за талию: машину сильно подкинуло на ухабе.

- Ты меня не лапай! - Устя отбросила руку капитана. - Як-нибудь сама удержусь.

- Извини, Устя. Понимаешь, рефлекс. Ухабы...

- Ладно. Рефлекс! Жируешь. - И, не обращая внимания на оправдания молодого офицера, спросила деловито: - Кутая почему не взял?

- А может, взял.

- Ладно, не балакай пусто. Де Кутай?

Устя спрашивала настойчиво, не скрывая своей заинтересованности, в то же время цепко следила за дорогой и подсказывала шоферу, как проехать.

- Кутая в отряд вызвали, - ответил Галайда. - Соскучилась?

- Соскучилась! А що? - Она вызывающе вскинула голову.