Аркадий Первенцев - Секретный фронт

А эти люди предлагают работать, землю предлагают, помощь из города машинами и семенами. Причем, как объясняет представитель, семена могут раздобыть самые лучшие, урожайные, новой селекции. Демус читал в газетах о таких семенах, выведенных учеными в специальных институтах, способных дать вдвое больше, если еще их подкормить. А если дадут семена и машины, дадут и удобрения, не только навозом можно будет сдобрить землю. Он мысленно окинул взглядом еще не поделенную помещичью землю, представил, как на ней заколосится пшеница и кукуруза. Да, его руки привыкли трудиться... И бедных крестьян он понимал и знал, сам был бедным когда-то. Дай им только разворот, силы накопилось много, возьмутся гуртом, пойдет дело.

Противоречивые чувства обуревали Демуса. Эти люди, по-видимому чистосердечные и простые, обещают много, как говорят, стелют мягко, а не жестко ли потом будет спать. Снова возникали опасения, изменялись тени на его лице, то набегала краска, будто суриком махнули по щекам, то отливала кровь, белели и высыхали губы.

Демус вытер пот со лба рукавом черной свитки и снова сжал худые кисти рук на сучковатой палке. На нем была белая полотняная рубаха, оттенявшая его загорелую, дубленую кожу, борода клином, волосы редкие, причесанные аккуратно, с маслицем. Глядя на него, Мезенцев думал о том, что не так-то просто было переубеждать человека, явившегося по вызову начальства, как на казнь, в чистой рубахе, под причитания жены и близких. Воевать оружием правды тоже трудно. Люди перестали доверять словам: слишком долго питались они слухами и ложью.

- Время-то идет, - напомнил председатель, - ты чуешь, що тоби кажуть?

- Чую, - глухо отозвался Демус.

- Чего ж онемел?

- А що казать? Пока меня и не пытають, що казать...

Забрудский передернул плечами, смутился, швырнул в рот папироску, зажег спичку. Не разжимая зубов, с зажатой папироской, спросил:

- Убедили вас, товарищ Демус?

- Да.

- Отлично! - Забрудский просиял, с видом победителя взглянул на Мезенцева. - Даете согласие возглавить почин?

- Ни, пане представнику.

- Як ни? - Забрудский смял папироску, шагнул к Демусу.

- З вами згоден, а потягнуты людей до колгоспу ни.

- Почему?

- Сами знаете. - Демус обращался к Мезенцеву. - Басецкого нема, а у мене диты. Зныщать...

- Есть Басецкий! - воскликнул Забрудский. - Колгосп назовем именем товарища Басецкого, га?

- То ваше дило, - уклончиво ответил Демус, не поддаваясь на азарт Забрудского.

Мезенцев мягко спросил Демуса:

- Ваши опасения понятны, а вот подумайте как практик, как хлебороб: есть польза от совместной обработки земли в ваших условиях или лучше оставаться на единоличных наделах?

Демус, по-видимому, не ожидал такого вопроса, вздернул плечом, приподнял кустики бровей, рука пробежала по бороде.

Председатель сельсовета пришел ему на помощь:

- Вас пытают за пользу совместной обработки.

- Мы и так совмисно... Коль земли трудные, берем их супрягою. Орать супрягою, а сажать, скородить... А потом у мене свой колгосп, председатель. Кто-кто, а вы знаете. Своих шестеро.

- Да, он сам седьмой, - подтвердил председатель.

- Жинка моя... - Невеселая улыбка впервые проскользнула в уголках губ Демуса. - Скажите им...

- Чего тут... - Председатель тоже улыбнулся. - Пробовали еще при Басецком ее уговорить. Хватила чугун с кипятком на рогач с печки, слава богу, только холявы ошпарила...

- Така вона, - подтвердил Демус.

- Дурная, - сказал председатель.

- Дурная? - Демус укоризненно покачал головой. - Ни, не дурная. Такую семью держать...

- Я не в том смысле, - начал было председатель в извинительном тоне, поймав гневный взгляд Забрудского.

- Так что же жинка, товарищ Демус? - спросил он, чтобы лишь ухватиться хоть за какую-то ниточку.

- Жинка каже, хочешь, щоб пальцы порубали? - Демус поднялся, спросил: - Можна мени йты, чи як?

- Мы же не закончили... - Забрудский растерянно улыбнулся.

Председатель сказал:

- Хай идет! Ему треба подумать. Ночи хватит?

Демус молча кивнул и неторопливо вышел, старательно прикрыв дверь.

- Вот тебе результат! - с сердцем воскликнул Забрудский. - Зачем вы его отпустили?

- Иначе нельзя, - сказал председатель. - Без жинки он не решит. Вы ему объяснили, он понял, вернется до дому, туда-сюда, я лично на него не рассчитываю...

- Нет, дело неясное, - не согласился с ним Забрудский, - нам нужно чем-то подстраховаться. Выходить на сбор с пустыми руками... - Забрудский был искренне расстроен, вздыхал, затянувшись папироской, закашлялся. Боюсь, не высечем мы искры с такого кремня... Начнем поиск с прежних рубежей... - Он взъерошил волосы пятерней, присел к столу, задумался.

Мезенцев пришел к нему на помощь:

- А может, попытаемся опереться не на кулаков, а на бедняков? Ведь мы имеем исторический опыт.

- Демус-то не кулак, - возразил Забрудский. - Он вожак, это не одно и то же. Ну, жинка, скажем, дочка кулака. Так мало ли у кого какая жинка... На кого вы предлагаете опереться?

- На кого? - Мезенцев подумал. - Есть же в селе активисты.

- Активисты... - Председатель хмыкнул. - Беспалые активисты. Пальцы им пообрубали, казал же Демус.

- Так вот на этих, у кого пообрубали, - предложил Мезенцев.

- Куда их... - Председатель отмахнулся.

- Нет, нет. - Забрудский обрадованно ухватился за предложение. Анатолий Прокофьевич подал верную мысль. Фамилии их? - Он взял бумагу.

- Фамилии известные, - сказал председатель. - В газетах за них писали, один Тымчук, другой Кохан. По-уличному кличут Драгуном и Иван-царевичем. Тымчук служил еще при поляках в кавалерии, а Павла Кохана прозвали так за обличье... Волосы, красивенький, вот и пошло, и пошло, ще с парубков...

- Все понятно, - соображал Забрудский, - они в селе?

- Где же им быть, - ответил председатель.

- С них будем начинать, а не с Демуса, - твердо решил Забрудский. Их агитировать не надо!

- Переляканные... - попробовал возразить председатель, туго воспринимавший изменение ранее намеченного плана.

- Нет! - резко остановил его Забрудский. - Если бы мне за убеждение отрубили пальцы, кипело бы внутри... Анатолий Прокофьич, вы подсказали нам здорово... Надо их позвать, объясним...

- Куда ж их вызывать, товарищ Забрудский, - взмолился председатель, треба повечерять. Уже пора лампу запаливать.

Кутай спросил:

- Ночлег у кого?

- У Сиволоба, больше негде, - ответил председатель, принявшись просматривать бумаги, пододвинутые ему писарчуком. Темнело действительно быстро, и председатель перенес папку на подоконник. - Що, семена просят?

- Нужда в семенах, точно, - подтвердил писарчук, - озимку.

- До мы их возьмем? Ось тут, в левом углу, резолюция: отказать категорически...

Забрудский попросил бумагу. Вчитался, еще больше повеселел.

- И эти будут наши. Эх ты, тактик еловый, для того и артель... Будет артель - будут семена. Все просьбы перепиши, - сказал писарчуку. - Почерк у тебя красивый? К утру чтобы было в полном ажуре, хлопчик. Только отыщи и прежние бумажки с отказами, все отыщи...