(Бирюк) Петров - Перед лицом Родины

- Вы бы мне все-таки сказали, кто же он такой?

- Ну, ладно, - приостановился директор музея. - Коротенько скажу. Так уж и быть. Только между нами... Один из наших офицеров. Женился на богатой американке. В общем, преуспел. Его американка, пожалуй, ровесница мне... Хе-хе! Но это, неважно. Важно то, что у нее денег несметно много... Но это, ради бога, между нами. Прошу! - распахнул он дверь кабинета перед Константином.

Перешагнув порог, Константин невольно вздрогнул. Посреди кабинета стоял плотный, среднего роста мужчина лет сорока пяти в прекрасном серо-голубом костюме. У него было холеное румяное лицо. Поглаживая черную с проседью бородку, он, щурясь, насмешливо смотрел сквозь пенсне на Константина.

- Здравствуйте, генерал Ермаков! - сказал он звучным баритоном. Узнаете?

- Здравствуйте, Иван Прокофьевич! - буркнул Константин, недовольный этой встречей.

Он, конечно, сразу узнал в этом изящном господине бывшего своего начальника штаба полковника Чернышева.

Смеясь, Чернышев протянул руку Константину, блеснув крупным бриллиантовым перстнем.

- Рад вас видеть. Вы, дорогой мой, очень изменились за эти годы. Постарели, простите за откровенность... И, как будто, вы не совсем довольны встречей со мной? - усмехнулся Чернышев. - А ведь это напрасно. Я к вам с добрыми намерениями... Любезнейший Иринарх Николаевич, повернулся он к Бирюкову, - нельзя ли попросить вас распорядиться подать сюда коньяку?

- Сию минуту, Иван Прокофьевич, - с готовностью, по-юношески легко выбежал из кабинета старик.

- Сядем, Константин Васильевич.

Константин сел на диван, а Чернышев - на стул напротив.

- Вас, видимо, удивляет, - сказал Чернышев, - мое желание увидеть вас. Ведь мы с вами не только не пылали любовью друг к другу, но даже, наоборот, от ненависти могли бы, кажется, перегрызть друг другу горло... Ха-ха-ха!..

- Не скрою, - проворчал Константин. - Удивлен и даже чрезвычайно. Должно быть, я вам для чего-то понадобился.

- Верно, - насмешливо кивнул Чернышев. - Угадали, вы мне понадобились. У вас есть прекрасные качества: богатая инициатива и проницательность...

- Мне приятно констатировать, - покривился Константин, - что ваш юмор еще не иссяк.

- А зачем же ему иссякать? - пожал плечами Чернышев. - Если помните, я всегда любил хорошую шутку. А сейчас я ее тем более люблю... Человек я жизнерадостный, настроение у меня отличное... Но не будем пикироваться, дорогой Константин Васильевич, а то мы можем наговорить друг другу колкости. А это не входит в мои расчеты. Ссориться с вами я не хочу... Поздравляю вас, Константин Васильевич!

- С чем? - изумился Константин.

- Вы входите в моду. О вас столько разговоров в Париже... Все на вас возлагают большие надежды...

- Вот как, - усмехнулся Константин. - Я и не знал об этом.

- Не хитрите, - возразил Чернышев. - Вы прекрасно обо всем знаете. Я даже о вас в Нью-Йорке услышал, как видите, приехал сюда повидаться с вами. Я соблазнился наладить с вами дружеские отношения. Чем черт не шутит, а вдруг у вас дело выгорит, и вы в России станете в самом деле большим человеком... Ха-ха-ха!..

- Слушайте, Чернышев, это уже слишком, - вставая, резко сказал Константин. - Прекратите свои шутки или я уйду.

- Успокойтесь, Константин Васильевич, - снова усаживая на диван Константина, сказал Чернышев. - Больше не буду. Да и обидного я вам ничего не сказал. В самом деле разговоров о вас много... Должен вам откровенно сказать, я знаком со многими деятелями РОВСа. На вас рассчитывают. Но есть немало и таких, которые сомневаются в успехе вашей затеи и опасаются затрачивать зря средства. Советовались со мной. Я сказал, что знаю вас, но давно не видел, и мне надо с вами встретиться, чтобы прощупать, так сказать, ваши настроения.

Чернышев помолчал, как бы обдумывая, что еще сказать.

- Знаете что, Ермаков, - хлопнул он вдруг по плечу Константина. Плюньте вы на все эти РОВСы. Не связывайтесь с ними. Если думаете пробраться в Россию, то я на собственный счет организую вашу поездку туда, причем, учтите, без всякого почти риска... У меня есть гениальный план. Давайте поговорим. Разговор у нас будет строго секретный. Не возражаете?

- Нет... Отчего же не поговорить? Поговорить можно.

- Я знаю вас, Константин Васильевич, очень хорошо, - начал Чернышев. - Если вы захотите чего-нибудь добиться - вы добьетесь. В вашем характере для этого есть все необходимое: кипучая энергия, напористость. Вы намереваетесь пробраться в Советскую Россию в такой момент, когда там происходят большие события, - началась коллективизация и раскулачивание. Большевики намереваются загнать всех крестьян в сельскохозяйственные кооперативы. Крестьяне упорствуют, не хотят идти в них, бунтуют, убивают насильников, заставляющих их вступать в эти кооперативы... Вот-вот могут вспыхнуть огромные мятежи против Советской власти. Особенно неспокойно на вашем Дону.

- Вы удивительно осведомлены о жизни в России, - заметил Константин.

- А как же, - вздернул плечами Чернышев. - Я хорошо осведомлен об этом. Я ведь издатель большой ежедневной русской газеты в Нью-Йорке. А у нас, в газете, информация поставлена блестяще.

Константин молча слушал Чернышева, не зная еще, к чему тот клонит. Он вынул сигареты, намереваясь закурить. Чернышев предупредительно вынул из кармана нарядный коробок с сигарами.

- Закуривайте сигару, - сказал он. - Это настоящая гавана.

- Спасибо, - кивнул Константин и закурил. Тонкий аромат сигары пополз по кабинету.

Скрипнула дверь. Чья-то рука, просунувшись через дверь, поставила на столик у двери поднос с коньяком, двумя рюмками и с мелко нарезанными ломтиками лимона на тарелке.

Чернышев подошел к столику, наполнил рюмки коньяком.

- Выпьем, - сказал он, поднося рюмку Константину.

- Выпьем, - охотно согласился тот.

Они чокнулись и выпили. Чернышев подвинул столик к дивану и проговорил:

- По воле случая или по игре судьбы, - сказал он, - неважно определение, я стал богат... Чрезмерно богат.

"Хвастается, - неприязненно посмотрел на него Константин. - Дразнит".

- Богачи никогда не считают, что излишне богаты, - заметил он сухо. Им все кажется мало.

- Правильно, - засмеялся Чернышев. - Чем богаче человек, тем больше ему хочется иметь.

- Это уж вы по своему опыту можете судить.

- Нет, дорогой, я человек не жадный.

- Не знаю.

- Вы-то не знаете, зато я знаю себя. Я могу в какой-то степени поделиться и с вами своими богатствами. Правда, в малой степени, конечно. Да и без меня у вас есть перспективы набить свой карман золотом.

- Я недостаточно понимаю вас...

- Меня понять, Константин Васильевич, просто, - сказал Чернышев. Побывав в Советской России, даже предположим, не оправдав возложенных на вас надежд, вы при благополучном возвращении сюда сделаете хороший бизнес, как говорят американцы. Вас на части разорвут газетчики и издатели, чтобы выцедить из вас, что вы видели в России, можно отлично заработать... Да вы, я думаю, не настолько наивны, чтобы не знать об этом.