Густав Гилберт - Нюрнбергский дневник

— Так. Одиннадцать смертных приговоров. Я рассчитывал, их будет четырнадцать. Теперь остается надеяться, что они все организуют быстро!

Когда Геринг справился с собой настолько, что мог общаться, он признался мне, что, разумеется, ожидал смертного приговора и рад, что его не приговорили к пожизненному заключению, потому что тем, кому такой приговор вынесли, участь мученика не грозит. Но в его голосе уже не было прежней самонадеянности. Наконец Геринг осознал, что смерть — не какое-то комичное событие, если умирать предстоит тебе самому.

Трем оправданным торжествовать было рано — свобода оставалась для них понятием символическим. Едва прозвучали оправдательные приговоры, как немецкие гражданские власти объявили, что все трос будут арестованы и преданы суду за преступления перед немецким народом. Полиция Нюрнберга взяла Дворец юстиции в плотное кольцо на тот случай, чтобы сразу арестовать Фриче, Папена и Шахта, как только те попытаются покинуть здание.

Трос суток по своему желанию оправданные Трибуналом оставались в тюрьме, страшась предстать перед своим собственным народом. Папен заявил:

— Я как загнанная дичь! Они должны оставить меня в покос!

Фриче в отчаянии попросил у меня дать ему пистолет, на случай, если не выдержит мук.

Наконец глубокой ночью они все же отважились покинуть здание тюрьмы. Их арестовали, отпустили, а йотом снова арестовали.

Франк, узнав об этом, прервал свои медитации раскаяния и от души хохотал:

— Ха-ха-ха! Они думали, что останутся на свободе! Они думают, что от гитлеризма можно освободиться! От него освободили только нас! Нам больше всех повезло! Ха-ха-ха!

Но Герингу было уже не до смеха. Он валялся на койке и весь как-то съежился. В наших с ним беседах он по инерции пытался строить из себя персонаж героической саги, как ребенок, на глазах у которого только что лопнул новенький, цветастый воздушный шарик, и он растерянно перебирает жалкие обрывки его. Несколько дней спустя после объявления приговора он снова стал расспрашивать меня, о чем говорили результаты тот самого психологического тестирования, в частности, теста с кляксами. Судя по всему, он об этом не забывал.

На этот раз я был с ним откровенен:

— Честно говоря, тест показал, что вы, несмотря на вашу деятельную, активную и агрессивную натуру, так и не смогли найти в себе мужества честно и открыто признать свою вину и заявить о своей ответственности. И вот, при проведении этого теста, одна мелочь, допущенная вами, сказала все.

Геринг недоумевающе уставился на меня.

— Помните ту карточку с пятном красного цвета? Так вот, невротики нередко принимают это пятно за кровь. Но предпочитают утаить это от того, кто проводит тестирование. И при этом иногда пытаются украдкой соскоблить это пятнышко. Это очень напоминает ваше поведение на этом процессе. Вы снимали наушники, чтобы не слышать неопровержимых доказательств вашей вины. И во время войны вы поступали так же, ища утешение в наркотиках, пытаясь избавить себя от ужаса, терзавшего вас от осознания творимых зверств. У вас не хватало мужества взглянуть фактам в лицо. Вот в чем ваша вина. Я придерживаюсь мнения Шпеера. Вы — моральный трус!

В ответ Геринг лишь сверкнул глазами, но промолчал. Затем заявил, что все эти психологические тесты ровным счетом ничего не значат, а что до этого изменника Шпеера, так ему с высокой башни наплевать на то, что он там говорит.

Несколько дней спустя он мне сообщил, что отдал своему адвокату доктору Штамеру заявление, что все, что наговорили нам в камерах эти психологи — сплошная дребедень и предвзятость… Стало быть, пробрало!

Вечером перед казнью Геринг обратился к тюремному капеллану с просьбой об отпущении грехов и последнем вкушении но лютеранскому обычаю. Капеллан Тереке, ожидавший очередного спектакля, отказался дать ему отпущение, мотивировав это тем, что не станет потворствовать желанию тех, кто ни во что не верит и желает устроить очередное шоу. Геринг ни словом ни жестом не дал понять, что раскаивается в содеянном им. А еще сутки спустя, когда Геринг уже успел всем доказать, что его пожелание — не более чем насмешка над таинством, поскольку сразу же после описанных событий он совершил акт самоубийства, — капеллан Тереке убедился, что не ошибся в отношении Геринга. Как и я.

Ибо Геринг отправился в мир иной так же, как и жил, как психопат, измывавшийся над всеми общечеловеческими ценностями, непрерывно пытавшийся одурачить всех своими актерскими выходками.

В ночь с 14 на 15 октября Геринг, по примеру Гитлера, Гиммлера, Геббельса и Лея, совершил самоубийство. Остальные десять приговоренных к смертной казни в соответствии с решением Трибунала были казнены.

На следующий после казни последнего из высших нацистских фюреров день я спросил одного адвоката, немца, что думает по поводу такого бесславного конца Третьего рейха немецкий народ. После короткого раздумья он мне ответил:

— Если сказать вам честно, они думают то, что и предполагалось. Если один вдруг узнает о том, что его собеседник до сих пор поддерживает нацистов, он скажет: «Разве это не позор, что победители так мстят нашим фюрерам! Ну, ничего, еще дождутся своего!» Те, кто понял, что нацизм ничего кроме разрушений, беспросветного отчаяния и нищеты им не принес, торжествуют: «Поделом этим негодяям! Но смерть — слишком легкое наказание для них!» Знаете, доктор, боюсь, что эти 12 лет гитлеризма в смысле морали сломали хребет нашему народу

Геринг обвиняется по всем четырем разделам Обвинительного заключения. Установлено, что после Гитлера он являлся наиболее выдающимся деятелем нацистского режима. Он был главнокомандующим военно-воздушного флота, уполномоченным по четырехлетнему плану и имел огромное влияние на Гитлера, по крайней мере, до 1943 года, когда их взаимоотношения ухудшились и закончились его арестом в 1945 году. Он показал, что Гитлер информировал его по всем важным военным и политическим вопросам.

С момента, когда он вступил в партию в 1922 году и стал во главе организации, созданной для «борьбы за улицу», — СА, Геринг являлся советником и активным агентом Гитлера, а также одним из главных руководителей нацистского движения. В качестве помощника Гитлера по политическим вопросам он в большой степени способствовал захвату национал-социалистами власти в 1933 году и прилагал все усилия к тому, чтобы укреплять эту власть и расширять военную мощь Германии. Он организовал гестапо и создал первые концентрационные лагеря, которые передал Гиммлеру в 1934 году; в том же году провел так называемую «чистку Рема» и инсценировал судебные процессы, в результате которых фон Бломберг и фон Фрич были удалены из армии. В 1936 году он стал уполномоченным по четырехлетнему плану и фактически экономическим диктатором Германии. Вскоре после Мюнхенского пакта он объявил, что он в пять раз увеличит военно-воздушный флот и ускорит процесс перевооружения, делая упор на наступательное оружие.