Аполлон Коринфский - Народная Русь

В стародавние годы звался на Великой Руси апрель-месяц «про-летником», на Малой Руси слыл он — как и у поляков — за «кветень» («цветенем» прозывался также и май по другим славянским местам); чехи со своими сородичами-соседями, словаками, величали апрель «дубенем», сербы — «налетним», кроаты — «джюджревчаком» (от Юрьева дня); у иллирийцев звался он «травяным». Древняя Русь встречала апрель вторым в году из двенадцати братьев-месяцев; затем, при сентябрьском новолетии, стал он приходиться восьмым по счету, а с 1700 года пришлось ему быть четвертым. На этом самом месте остается он и до наших дней.

Апрельский Марьин день (1-е число) повсеместно, а не на одной только Руси, слывет днем всяческого обмана: походя, с шутками да прибаутками, лжет об эту пору чуть ли не весь мир, населенный живыми людьми. И ведется этот привившийся к жизни обычай с незапамятных лет. «Первого апреля не солгать, так когда же и время для этого потом выберешь!», «На Марью-заиграй-овражки и глупая баба умного мужика на пустых щах проведет и выведет!», «Врать-то, брат, ври, да оглядывайся: нынче не первое апреля!» — говорят в народе. «Не обманет и Марья Тита, что завтра молотить позовут, — по гумнам на Поликарпа (2-го апреля) одно воронье каркает!», «Ворона каркала-каркала да Поликарпов день мужику и накаркала!» — приговаривают подсмеивающиеся над своими недохватками-недос-тачами деревенские краснословы. По старинной примете, если с Марьи на Поликарпов день разольется полая вода, надо ждать больших трав да покоса раннего по весне. Наблюдения старожилов-погодове-дов советуют хозяевам придерживаться в своих расчетах этой приметы: оправдывается она, по их словам, на деле сплошь да рядом.

С третьим днем апреля, пролетнего месяца, связана в народной Руси примета промышляющего рыбным ловом трудового люда. «Не пройдет на Никиту-исповедника лед — весь весенний лов на нет сойдет!» — замечают они. В некоторых местностях, — преимущественно по рыбным северным рекам, — приурочивают к этому дню рыбаки угощенье «дедушки-Водяного». Минут сутки, смотрит деревня, а на двор уж «пришел Федул (5-е апреля, день памяти мученика Феодула), теплый ветер подул!» Домовитые бабы-хозяйки твердо памятуют, что «на Федула растворяют оконницу», и до этого дня ни за что не выставляют в избе рамы. «Раньше Федула окна настежь — весеннему теплу дорогу застишь!», «До Федула дует сиверок (холодный северный ветер), с Федула теплынью тянет!» — говорят они. Поверье деревенское заставляет и циркунов-сверчков прилетать на огороды вместе с первыми весенними теплыми ветрами. «Пришел Федул, теплый ветер подул, окна отворил — избу без дров натопил; сверчок — цок-цок, с огорода под шесток!» — гласит об этом волжский прибауток. «С Федулова дня и стряпать бабе веселее: сверчок под шестком ей песню поет!» — вторит ему другой, подслушанный в тех же местах великорусского красного говора.

Со следующим днем, посвященным памяти преподобного Евтихия и мученика Иеремии, объединяются у дотошных сельских погодоведов две сговорившиеся одна с другой приметы: «На Евтихия день тихий — к урожаю ранних яровых!» — говорит одна мужику-хлеборобу; «Ерема-пролетний ярится, ветром грозится, — хоть не сей рано яровины, семян не соберешь!» — утверждает другая. «На Акулину (7-го апреля) дождь — хороша будет калина, коли плоха яровина!» — приговаривают пересмешники, охочие до всякого меткого словца.

8-го апреля — Родионов день (память апостола Иродиона). Туляки, посадившие — по их же, тульскому, старинному сказу — блоху на цепь, рассказывают, что в этот день встречается солнце красное с ясным месяцем. Встреча — встрече рознь: бывает и к добру, и к худу! Светел Родионов день — добрая встреча, пасмурен-туманен — худая. В первом случае ждут туляки хорошего лета, в последнем — недоброго. По народной поговорке, ходящей и не вокруг одной Тулы, а и по многим другим местам: «Горденек ясный месяц, и красному солнышку не уступит: задорен рогатый пастух — все звездное стадо перессорит!»

Через сутки после Родионова дня с его поверьями встречаются новые — терентьевские (10-го апреля — память мученика Терентия): зорко следят старики поутру за восходом солнечным, — если взойдет красное в туманной дымке — быть хлеборобному году, а если выкатится из-за горы что на ладони — придется перепахивать озимое поле да засевать яровиной. За Терентьями — Антипы идут к народу-пахарю; зовутся они «водополами». К этому дню приурочивается во всей средней полосе России ожидание вскрытия рек, разлива полой воды. Если запоздает вода выйти из берегов — нельзя, говорят старики со старухами, ручаться за хороший урожай. «Антипы — водополы, подставляй полы: жита сыпать некуда будет!», «Антип без воды — закрома без зерна!», «По Антиповой воде о хлебушке гадай!» — говорят в посельской Руси, питающейся от щедрот земли-кормилицы.

«Антип воду льет на поймы, Василий земле пару поддает!» — переходит простонародная мудрость к следующему апрельскому дню, посвященному памяти св. Василия-исповедника, епископа Парийского. «На Василья Парейского весна землю парит!», «Запарил землю Василий — выверни оглобли, закинь сани на поветь!», «На Василья и земля запарится, как старуха в бане!» — приговаривает деревня. По примете охотников, в этот день вылезает медведь — лесной воевода — из своей берлоги, вылезает — в кусты идет. «Заяц, заяц, выскочи из куста, дай место Михаиле Иванычу Топтыгину!» — можно по лесным местам услышать от деревенской детворы поговорку.

Успеют перешагнуть через порог всего одни сутки, а у охотника — новая примета: 14-го (в Мартынов день) переселяются лисички-сестрички из старых нор в новые. Нападает после этого, по уверению старых стрельцов-ловцов, на лису куриная слепота: три дня, три ночи не видит хитрый зверь ни темноты, ни света Божьего, — сидит на новом гнездовище да дремлет, покуда ему ворона не станет клевать головы. На это поверье краснобаев-охотников, обыкновенно, отзываются словами: «Не любо — не слушай, а врать не мешай!» Недаром славятся охотники тем, что не только птицу-зверя бьют, а и всякие небылицы плетут, — так почему же изменять им своему излюбленному обычаю для весеннего-пролетнего Мартынова дня…

Мартынов день зовется во многих местностях «вороньим праздником». По старинному преданию, на него каждый старый ворон отпускает своих годовалых воронят на отдельное гнездо — «на особое житье». Ворон — птица вещая, и не только вещая, а и зловещая. Живет ворон-птица, по народному поверью, до трехсот лет. Простодушная мудрость, выразившаяся в пословицах, присловьях и других крылатых словах, относится к нему далеко не доброжелательно. «Всякому б ворону каркать на свою голову!» — говорят старые люди, сведомые во всяком добре и худе. «Старый ворон мимо не каркнет!» — добавляют они. Народное суеверие замечает, что на церкви ворон каркает к покойнику на селе, на избе — к покойнику во дворе. Даже если пролетит через какой двор эта черная зловещая птица, — не быть там добру. В глазах народа, населившего окружающую природу живыми призраками своего суеверного воображения, ворон является олицетворением всего недоброго-злого. «Налетели черны вороны!» — говорят про обуявшие человека беды-напасти. «Ты не ворон! Что каркаешь — беду накликаешь?!» — приговаривают порою в народе. «Ворон — ворону глаз не выклюет!» — замечают о дружной-согласной жизни злых людей.