Михаил Лезинский - Сын бомбардира
- Название:Сын бомбардира
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:«Молодая гвардия»
- Год:1978
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Лезинский - Сын бомбардира краткое содержание
Повесть о юном герое Севастопольской обороны 1854—1855 гг. Коле Пищенко, удостоенном за свои подвиги ордена высшей солдатской доблести — «Георгия» и других наград.
Книга рассчитана на детей среднего школьного возраста.
Лезинский Михаил Леонидович, Эскин Борис Михайлович.
Сын бомбардира. Повесть. М., «Молодая гвардия», 1978.
128 с. с ил. (Юные герои).
Иллюстрации А. Шорохова.
Сын бомбардира - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Алёна Велихова — девять лет, дочь погибшего матроса Никиты Велихова, помогала матери в госпитале, перевязывала раненых на бастионах, награждена медалью «За защиту Севастополя».
Дмитрий Бобёр — двенадцать лет, юнга, участник боёв на Малаховом кургане, ранен, отмечен боевыми наградами.
Алексей Новиков — тринадцать лет, находился при отце, сапёрном унтер–офицере, на четвёртом бастионе, награждён медалью «За защиту Севастополя».
Глаша Куделинекая — двенадцать лет, круглая сирота, стирала бельё на Камчатском люнете, собирала свинец для отливки пуль, смертельно ранена в третью бомбардировку города.
Дмитрий Куделинский — четырнадцать лет, круглый сирота, отличился при сборе пуль на Камчатском люнете, за что контр–адмирал Истомин В. И., руководитель обороны Малахова кургана и прилегающих редутов, наградил его золотой пятирублёвкой. Во время одной из вылазок; попал в плен к французам, бежав, захватил важные документы, отмечен наградами.
Владимир Курилов – тринадцать лет, участник ночных вылазок; попал в плен к французам, бежал, захватил важные документы, отмечен наградами.
Дмитрий Фарасюк — четырнадцать лет, юнга Черноморского флота, служил сигнальщиком береговой батареи, удостоен медали «За храбрость».
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
С Нового года вестового Николку Пищенко стали всё чаще отпускать к мортирам. Вот и сегодня с разрешения Забудского он возится у отцовской пушки.
— Главное — пыж загнать потуже, чтоб никаких зазоров, — поясняет Пищенко–старший. — Как зазор прорвёт — считай, не долетела.
— Батя, а ежели ствол не пробанивать — чего тогда будет?
— Приварит ядрышко. Да ещё, гляди, ствол разворотит. Ну–тка, командуй теперь наводку. Прямо вон по тому валу!
Колька прищуривает глаз и, глядя вперёд, отдаёт команды:
— Поддать вверх! Так, так… Чуток ниже. Воротить резче! Стоп!
Тимофей проверяет наводку и даёт новое указание. Он радуется, что у мальчишки меткий глаз.
— Вырастешь, в артиллерию служить пойдёшь. А потому пушку знать надобно почище своего ранца!
И вновь принимается растолковывать Николке, как получше проткнуть картуз — мешочек с порохом, отчего бомбу «на стропке держат» [9] «ДЕРЖАТЬ НА СТРОПКЕ». Это значит бомбу или гранату держать в стволе на привязи — удерживать на верёвочке. Канониры нередко так делали под конец боя: на случай, если понадобится снаряд вытащить из пушки.
и как часто надобно менять запальную трубку.
— Вот Ванюша Нода мудро придумал про нарезные трубки. Пока ещё кондукторы наши обмеркуют! А тут мы нарезные запальники вставляем — оно и легче теперь, и время сокращает.
— Дяде Ивану самоличную похвалу генерала Тотлебена передать велели, и на 100 рублей серебром представлен, — сказал Колька, проворно опуская в ствол заряд.
— Всё-то ты нонче знаешь, как при начальстве обосновался.. Ну–тка, теперь — пыж! — заторопил отец. — Сворачивай живее! Молодцом! Прибойник не криви! Так!
Из-за соседнего орудия послышался голос:
— Николка, к тебе гостья заявилась!
К батарее подходила Алёнка — Голубоглазка, как все её называли.
Колька на секунду растерялся, «И чего это решили, будто она ко мне!»
— На, протри руки, — отец протянул сыну ветошь и пошёл к землянке.
Девочка поднялась к орудиям.
— Николка, — подтолкнул мальчугана подошедший Иван Нода, — выходи встречать!
Алёнка смутилась.
— Меня маманя к вам послала. Узнать, не надо ли чего по домашности: сварить али поштопать.
— Ну, тогда извиняюсь, — матрос шутливо поклонился и, взяв девочку за руку, отвёл её к камням, застланным парусиной. — Покорнейше просим Голубоглазку присаживаться!.. Бельишко принесла, должно быть? — спросил Нода.
— Да, вот тута, в корзине! — спохватилась Алёнка.
Нода поднял ношу. Сказал серьёзно:
— Антонине Саввишне, матушке своей, кланяйся за ласку. Работы в госпитале у неё, знамо, и без нас вдосталь, а вот же — уважила.
Взял корзину и понёс её к батарейцам. Они остались вдвоём — Алёна и Николка. Рядом послышалась песня:
Как восьмого сентября
Мы за веру, за царя
от француз ушли…
— Послухай, Алёнка, это дядя Иван поёт.
Голос Ноды продолжал:
Князь изволил
рассердиться,
Наш солдат
да не годится,
спину показал.
Тысяч десять
положили,
От царя не заслужили
милости большой.
Из сражения большого
Было только два героя:
их высочества.
Им навесили «егорья»,
Повезли назад
со взморья
в Питере казать.
С моря, суши
обложили;
Севастополь наш громили
из больших маркел…
— Сложил эту песню, — шёпотом объяснял Николка, — поручик один. На прошлой неделе они к Григорию Николаевичу наведывались. Толстым зовут. Граф он самый настоящий, а вот доброй души и весёлый.
Дети подошли к певцу. Нода подмигнул им и ещё с большим азартом подхватил очередной куплет:
Меншик умный генерал,
Кораблики потоплял
в морской глубине.
Молвил:
«Счастия желаю»,
Сам ушёл
к Бахчисараю,
Ну, дескать, вас всех…
Раздался громкий окрик унтер–офицера.
— Прекратить пение! Опять ты, Иван, смуту сеешь? В арестантскую роту упрячу! Я тебе покажу, как про царя да командиров наших песенки распевать!
На шум подошёл Дельсаль:
— В чём дело?
— Ваше благородие, — вытянулся унтер, — означенный матрос, по прозванию Нода, песенки распевает.
— Ну и что? — Брови поручика сошлись, придав сухощавому лицу жёсткое выражение. — Слышал… Хорошо поёт.
— Ваше благородие, — стал оправдываться унтер, — но песня ведь недозволенная!
— Перестань! — перебил его Дельсаль. — А гибнуть матросу дозволено? А петь — пусть поёт. Его, может, завтра пуля найдёт, как и нас с тобой…
— Как вы думаете, зачем Толстой приходил к лейтенанту Забудскому? — Стас торжествующе смотрел на нас.
— Как зачем? Давай разберёмся. В дни обороны поручик артиллерии Толстой служил на четвёртом бастионе — значит, был соседом Забудского. В лейтенанте он нашёл близкого по духу, передового, образованного офицера. Во–вторых, их могли связывать и чисто служебные отношения. Когда Николка увидел в блиндаже Льва Николаевича…
— … будущий писатель делился с Забудским своими проектами!
Мы не без удивления смотрели на Стаса. Раскопал! Только поправили:
— Не проектами, а проектом. Ты говоришь о «Проекте переформирования армии»?
— Нет, о другом. «Об артиллерии»!
Мы стали разъяснять Стасу, что в четвёртом томе юбилейного издания писателя впервые опубликовано его единственное теоретическое сочинение по военному делу — соображения о реорганизации армии. Никаких других проектов за артиллерийским поручиком графом Толстым не числится!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: