Наталья Петрова - Скопин-Шуйский

Особенно интересовали Михаила в иноземном опыте приемы сражения пехоты против конницы. Он внимательно изучал опыт римской армии, греческой времен Александра Македонского, в современных армиях ему особенно были близки приемы нидерландцев, которые широко использовали любое прикрытие — земляной вал, насыпь, загородку, временный частокол, — лишь бы пехотинцы могли вести из-за них огонь.

В московской осаде Скопин убедился, что можно успешно применять и русское изобретение — «гуляй-город», и не только во время осады: он учился у опытных полководцев использовать «гуляй-город» при расположении в лагере, укрываться в нем полкам на марше. Здесь никаких готовых рецептов не существовало, при устройстве лагеря в ход шло все, что оказывалось под рукой: телеги, плетни и перила — их связывали между собой, земля, которую выбрасывали из выкапываемых рвов. Можно было поступить и как казаки в Заборье — облить укрепленные стены обоза водой, а уж она на морозе сковывала их лучше, чем известь кирпичи при возведении боярских палат. Со временем Михаил Скопин будет назван иностранцами «осторожным полководцом», который «отлично умел укреплять лагерь и строить перед ним частокол из острых кольев» [289] Видекинд. С. 94. .

Онисим Михайлов советовал в своем «Уставе» ввести в русской армии должность «большого полкового воеводы» и маршалка на манер иноземцев. Воеводе предоставлялась бы полная власть «над всеми воинскими людьми, конными и пешими, над малым и старым, что кто ни буди, идучи против недруга, или отходя, или в приступное время, или во время бою повелевать и наряжати, делати и не делати…» [290] Онисим Михайлов. Устав ратных, пушечных и других дел. Ст. 58. . Если бы такая власть давалась большому воеводе, то можно было бы одним повелением прекращать все местнические споры, которые, несмотря на указ Ивана IV, велись и во время военных действий. Михаил как воевода большого полка имел немалую власть, однако сложная и громоздкая система субординации в войске мешала оперативному командованию, да еще местничество стояло поперек горла. Скольких поражений можно было бы избежать, если бы не гонор и зависть воевод друг к другу! Но нет, приходилось считаться с существующей системой подчинения, учитывать «отечество», прежде чем давать поручения воеводам. Удобен был бы для воеводы и маршалок — что-то вроде начальника штаба: ему докладывали бы сначала о делах и нуждах войска, он бы занимался снабжением армии, с ним мог бы посоветоваться большой воевода.

Главное, что уяснил для себя воевода Скопин, — это обязанность военачальника всегда вникать во все заботы и дела войска самому, не полагаясь ни на каких помощников. Еще Владимир Мономах в своем знаменитом «Поучении» советовал полководцу перед тем, как отойти ко сну, самому лично проверить все караулы. Прилежание военачальника не только возвышало его авторитет среди подчиненных, но и служило для них хорошим примером. Вот и в «Уставе» Онисим Михайлов писал о том же: «Подобает в воинству государю самому часто во всякие дела взирати и обо всех делах самому великое попечение имети, и как он так учнет делати, и на то смотря, учнут приказные люди всегда о всем большую печаль имети и к делу прилежны будут» [291] Там же. Ст. 71. .

Часто обсуждал Михаил Скопин с молодыми воеводами и необходимость проведения разведки прежде дела, «посылки в разъезд» и «добытая языка». Видел он и другую нужду русской армии, говорил о ней неоднократно: войско нужно не только вооружать, но и обучать, проводить постоянные занятия с ратными людьми; как писал Онисим: «ежедневное навыкание дает и приносит мастерство». В нынешние недружеские времена нужно держать войско готовым к войне, а для этого необходимо устраивать «нарочные всполохи» — учебные тревоги. Нужно учить людей не только наступать в порядке, но и сохранять «свое урядство» при отступлении, иначе можно понести такие потери, как под Калугой.

Все это Скопин неоднократно говорил царю Василию, тот соглашался, но все же войско после Тулы по домам распустил. Да еще и свадьбу не ко времени затеял. Впрочем, после Коломенского и Тулы царь к Скопину явно благоволил: на царской свадьбе ему предстояло быть дружкой государя — большая честь для молодого воеводы. Разрешил царь и самому Михаиле Васильевичу жениться. Так что Скопин в январе готовился сразу к двум свадьбам — своей и царской.

Заключение брака — событие большой важности в жизни человека любой эпохи. Особенно в Средневековье, когда разводы были практически невозможны, и выбор супруга или супруги означал, по сути, выбор своей судьбы. Поэтому к созданию семьи подходили обдуманно, не второпях, а заключение брака предваряли традиционными и для крестьянского, и для боярского дома этапами: смотринами, сватовством, сговором, помолвкой и, наконец, собственно свадьбой.

К этим важным мероприятиям привлекались многие родственники и свойственники с обеих сторон, у каждого из приглашенных была своя, определенная роль. Поезжане, посаженые, дружки, свахи, тысяцкий — так назывались главные роли церемонии, смысл и происхождение которых сегодня уже мало кто вспомнит без подсказки специалистов. Их обязанности во время торжеств напоминали игру-состязание между «своими» и «чужими» родичами, противопоставляли прежнюю, холостую и незамужнюю жизнь молодых новой, многотрудной семейной жизни.

Ритуальные действия свадебного пира были наполнены магическим смыслом зарождения новой жизни и пожелания плодородия «князю и княгине», как именовали всех новобрачных, а вполне сказочные детали, — вроде счета «три на девять» и «сорок соболей», да осыпание хмелем и золотыми монетами — напоминали о временах глубокой древности. Действия свадебных торжеств были четко очерчены традицией и именовались «чином», строгое соблюдение которого подчеркивало особую ценность и значимость переживаемого события и, что особенно важно, сохраняло верность традициям предков: «так жили отцы и отцы отцов наших». Зарожденный в давние времена, чин освящался церковью, и кульминацией свадебных торжеств XVII века конечно же было венчание.

Михаилу в ноябре 1607 года исполнился 21 год — возраст для заключения брака вполне подходящий. Уже больше года — с осени 1606-го — он сражался с мятежниками, поэтому дома бывал редко и коротко. Из-под Пчельни он вернулся в ноябре и вряд ли мог успеть найти невесту, сосватать ее и отпраздновать свадьбу за недолгое время до начала Рождественского поста. Возможно, избранницу свою он знал уже давно, а может быть, по традиции того времени, невесту с его согласия подыскала ему мать, Алена Петровна. Автор биографии князя Скопина говорит, что «по совету родительницы своея матушки и доложа царя и по благословению духовного отца» Михаил «законному браку причитается и сожительницу себе приемлет княгиню Александру Васильевну зовомую Головина» [292] «О рожении князя Михаила». С. 380. .