Валерий Шамбаров - Начало России

Воины измотались, с деньгами в казне было туго. Зимний поход на Галич потребовал огромных расходов, а что удалось наскрести, поглотила война с татарами. С другой стороны, Темный и его советники прикидывали, что ловить Шемяку в лесных краях слишком проблематично. Пошлешь рать, а он опять исчезнет. Строили прогнозы, что он недолго пробудет в Устюге. Или направится в родовой удел, или попробует проскочить к Москве. Поэтому от активных операций воздержались. Ограничились тем, что разослали подкрепления в Галич, Ярославль, Кострому, поручили воеводам караулить мятежника.

Однако Шемяка пронюхал, что его поджидают. Ни в Галич, ни к Москве он не пошел, остался в Устюге. Отсюда его банды совершали вылазки по селам, грабили по дорогам. Захватили в плен даже пермского епископа Питирима, возвращавшегося в свою епархию. В Устюг пробирались беглые, воры и прочий сброд. Умножаясь подобными пополнениями, Шемяка вознамерился овладеть Вологдой. Нагрянул с толпами своего воинства, но повторять судьбу устюжан местным жителям не хотелось. К гарнизону присоединились все, кто был способен держать оружие, стойко отбивались. А Шемякины добры молодцы не блистали доблестью и рисковать головами не торопились.

Вологду не взяли, зато окрестности опустошили подчистую. Выгребали добро, жгли избы, потешались с бабами и девками, ради забавы резали людям уши, носы, рубили руки и ноги. Бездомные, изнасилованные, изуродованные разбредались, умирали, просили пристанища в монастырях. Многие несчастные укрылись в Глушицкой обители у св. Григория Пельшемского, рассказывали о кошмарах. Преподобный написал Шемяке, увещевал прекратить бесчинства. Но князя его обращение привело в бешенство, он велел схватить св. Григория и сбросил с высокого моста.

Доклады о погромах стекались и в Москву. Становилось ясно – не обойтись без нового большого похода. Летом 1451 г. были разосланы приказы удельным князьям, боярам, войска начали сосредотачиваться в поволжских городах. Но планы опять сорвали татары. Царевич Мазовша учел ошибки Малымбердея и задумал переиграть русских – подкрасться к их границам незаметно, а потом лететь, как птицы, чтобы великий князь не сумел организовать отпор. Когда Василию II доложили о набеге, он привычно поднял воинов, поскакал к Коломне. Но встретились гонцы и сообщили – у Мазовши тьма-тьмущая всадников, движутся очень быстро, уже приближаются к Оке.

А основные силы Темного находились под Ярославлем, готовились спасать устюжан и вологжан. Государь передал имевшиеся под рукой отряды князю Ивану Звенигородскому, поручил грудью встать на переправах и задержать врага. Сам поскакал в Москву и погнал вестников к воеводам, приказывал срочно поворачивать, выручать столицу. Но Иван Звенигородский задачу не выполнил. Он струсил и попросту сбежал. Глядя на него, бросились наутек воины. Ордынцы беспрепятственно форсировали Оку и устремились к Москве. Полки великого князя явно не успевали подойти.

Тем не менее, Василий Темный не растерялся. Но ему опять пришлось менять приказы, действовать по старой, испытанной схеме. Защищать Москву назначил сына Юрия – мальчику исполнилось 9 лет, но важно было его имя и положение. А для реального руководства при нем остался митрополит с боярами. Государь выехал к войскам. Благо, они были в сборе, где-то выдвигались навстречу. Но татары подкатились так быстро, что москвичи не успели подготовить крепость к осаде, сжечь посады. Их подпалили ордынцы. Погода стояла сухая, знойная, вокруг Кремля встала стена пламени. Людей, вышедших на стены, опаляло жаром, сыпались искры и головешки. Боялись, как бы не заполыхало внутри Кремля.

Татары пробовали подобраться к укреплениям вслед за огнем, но и для них оказалось чересчур жарко. Отступили от ревущего пожара, пережидали. А горожане не сидели сложа руки. Сколотили несколько отрядов, и едва пламя стало гаснуть, высыпали из ворот на вылазки. Раз за разом бросались в контратаки и врагов к стенам не подпустили. Ночью, засучив рукава, готовились отражать приступ. Втаскивали на стены и расставляли котлы со смолой, пушки, пищали, самострелы. Во всех храмах усердно молились – и произошло чудо.

Мазовша узнал от пленных, что на выручку столице спешит армия великого князя, а шум от ночных работ в Кремле всполошил ордынцев. Они сочли, что армия уже прибыла. Перепугались, что их прижмут к городу и уничтожат. Побросали все имущество, обозы с награбленным барахлом, и кинулись подальше. Поутру изумленные жители Москвы обнаружили пустой лагерь, множество телег, шатров, потерянного в суматохе оружия. Славили Бога и Пресвятую Богородицу, послали гонцов вдогон Темному. Он отъехал недалеко, только до Дубны. Возвратился, утешал людей, потерявших при пожаре дома и нажитое добро. Даровал всем льготы от податей, помогал нуждающимся. Но поход на Шемяку отложился, сперва надо было оправиться от потрясения.

Наступление развернули зимой. В январе 1452 г. Василий II вывел войска на Волгу. С одним корпусом он остановился в Костроме – отсюда можно было двигаться и к Галичу, и к Вологде, если Шемяка метнется туда. Командовать вторым корпусом поставил 12-летнего соправителя Ивана. Ясное дело, отец дал ему превосходных воевод, Семена Оболенского и Федора Басенка, дал лучшие полки и служилых татар. Им предстояло идти на Устюг. Но сразиться с Шемякой наследнику не довелось. Разбойный князь невысоко оценивал собственных подчиненных. Как только прознал, что на него выслали рать, велел им до последнего удерживать Устюг, поставил над ними воеводой некоего Ивана Киселя, а сам с личной дружиной бежал во всю прыть.

Мальчику-командующему доложили о его бегстве, и воеводы подсказали, что Шемяка нарочно пытается задержать их осадой крепости, терять время не имеет смысла. Иван Васильевич велел коннице мчаться «мимо Устюга», в погоню.

Это решение оказалось верным. Без предводителя банды разбежались, и город освободился сам собой. А первый самостоятельный поход наследника престола выдался очень тяжелым. Крамольного князя преследовали более 500 км, пробивались через метели и морозы без дорог, по заснеженным руслам рек. Высылали отряды, отсекая врагу пути на Новгород. Хотя догнать не сумели. Шемяка добрался до Двины и укрылся в новгородских вотчинах.

Зато его союзникам, кокшарам, довелось сполна ответить за совершенные безобразия. От устья Ваги корпус повернул на Кокшенгу. Племя попыталось драться, но куда ему было выстоять против московских бойцов? Иван Васильевич «воюючи, город Кокшенский взял, а кокшаров секл множество», «а землю ту всю плениша и в полон поведоша». Перед лицом подростка разыгрывались не слишком приятные сцены – полыхали городки и языческие капища, падали убитыми те, кто осмелился сопротивляться, строились колонны «многого плена». Но ведь мальчик был великим князем, а война есть война. Если убийц утопленных устюжан и перерезанных вологодцев оставить безнаказанными, трагедия повторится. Погибнут тысячи невиновных, и за них Господь спросит с него, государя. Разве не так?