Валерий Шамбаров - Начало России

А Мария Ярославна в полной мере прошла выучку Софьи Витовтовны, стала такой же властной и деловой, сколотила весьма солидные владения, купила у ярославских князей даже целый город, Романов. Сейчас Марию озаботило собственное будущее и будущее детей. Наследник был давно известен, сын Иван уже 13 лет числился соправителем отца. Но к нему мать относилась прохладно, ей как раз не нравилось, что первенец вышел из под ее влияния. Мария опекала четверых младших братьев. Насела на мужа, терзала внушениями, опасениями. А Темный был не из тех, кто умеет идти наперекор жене.

Жили-то душа в душу, столько испытали вместе! В числе советников Мария оказывалась далеко не последней. А теперь, измученный страданиями, Василий и подавно не мог спорить, обессиленно соглашался во всем. Включил в завещание беспрецедентный пункт: повелел детям слушаться матери не только в семейных, но и в государственных делах. Чтобы сыновья не ссорились, мать официально назначалась посредницей в их конфликтах. Вдобавок к имеющимся волостям, Василий II дал супруге город Ростов. Она настаивала, что надо получше обеспечить младших детей. Но государь и сам не намеревался ущемлять их. Этого на Руси просто не поняли бы, как можно оставлять детей без наследства? Вроде, ничем не провинились. А если обделишь, беды не оберешься – вдруг перессорятся? Казалось правильным удовлетворить всех.

Старшему, Ивану, Темный завещал около половины русских городов, а вторую половину поделил. 21-летний Юрий получил Дмитров, Можайск, Серпухов, Хотунь, он был и любимцем покойной Софьи Витовтовны, бабушка оставила ему изрядное наследство. 15-летнему Андрею Большому отец дал Углич, Бежецк и Звенигород, 12-летнему Борису – Волок Ламский, Ржев и Рузу, 9-летнему Андрею Меньшему – Вологду и окрестности Кубенского озера. Хотя при этом Василий II подрывал собственные труды по сплачиванию страны! Крупных уделов на Руси сохранилось раз-два и обчелся, а на пороге смерти Темный воссоздавал их. Но он еще не задумывался о проблеме в целом. Отбирал уделы у врагов, намеревался отобрать у разорившейся мелкоты, а жаловал-то родным детям. Полагал, что это большая разница…

27 марта 1462 г. мучения Василия Темного оборвались. Как водится, люди рыдали, снесли гроб в Архангельский собор. Государем стал Иван III. Он не устраивал никаких торжеств. Отец провозгласил его великим князем еще в 1448 г., и Иван рассудил, что давней церемонии достаточно. Был великим князем и остался великим князем, только уже без отца, один. В общем-то было и не до торжеств. Он принял власть в очень напряженной обстановке, почти как в бою. Отец погиб, и сын брал командование на себя.

Грандиозный заговор еще не был раскрыт до конца, соучастники таились где-то рядом. Сохранились свидетельства этого, в богослужебной книге подмосковного Воскресенского монастыря возле записи о кончине Василия II какой-то злопыхатель приписал: «Июда душегубец, рок твой пришел» [10]. А для новгородских изменников смерть Темного послужила сигналом к действию. Один посол помчался к Казимиру, просить помощи против Москвы, второй покатил к Ивану Можайскому, Ивану Боровскому и Ивану Шемячичу, «золотые пояса» звали их «побороться» за Новгород. Эмигрантов смерть государя тоже воодушевила, они заверили, что готовы побороться.

Казань мгновенно забыла мирный договор, на Русь снова полезли татарские банды. Да что там татарские! Вятка отпала от Москвы, лесная вольница ринулась в удалые набеги, грабила земли Устюга. После особенно удачного рейда на берега Сухоны устюжане вооружились, выступили с погоню и почти настигли разбойничков. Но вятчане выделили из своих трофеев солидную взятку воеводе Василию Сабурову, и он притормозил подчиненных. Лиходеи беспрепятственно увели множество пленных и продали в Казань. Весело покутили за счет русских баб, детишек, мужиков, угодивших в рабство…

Ко всему прочему, взбунтовалась третья республика – Псков. Пока там сидел наместником Стрига Оболенский, он отлично ладил с горожанами. Но его преемник, обнищавший князек Владимир Ростовский, увидел в назначении сытную кормушку. Вымогал подношения, обдирал народ штрафами. Люди возмутились, на вече демонстративно спихнули его «со степени», с наместнического места, и выгнали из города. В Новгороде и Литве возрадовались – Псков будет вместе с ними! Но надежды оказались преждевременными. Псковичей рассердил только персонально Владимир Ростовский, отделяться от Руси они не намеревались.

Да им и нельзя было отделяться. Кончиной Темного решили воспользоваться и ливонцы, на границах замаячили отряды рыцарей. В конце 1462 г. псковское посольство поехало объясняться с великим князем. Иван Васильевич повел себя дипломатично. Сперва выразил гнев, три дня не принимал делегатов – что бы ни натворил наместник, а столь грубо обращаться с ним не следовало. Но потом государь простил вину и назначил наместника, которого просили сами псковичи, князя Ивана Звенигородского. Пскову не пришлось пожалеть, что он не нарушил верность Москве. В марте 1463 г. войско крестоносцев вступило на его территорию, осадило Новый Городок на Чудском озере, разоряло села.

Жители Пскова позвали на помощь новгородцев, но куда там! «Золотые пояса» готовились к другой войне, с Москвой. С Орденом они, напротив, завели переговоры, приглашали заключить союз. Псковичам не только отказали, но даже не пропустили через новгородские земли их гонцов к великому князю! Однако вестники все-таки пробрались к нему, сообщили о нападении. Иван Васильевич не бросил подданных в беде, отправил Федора Шуйского с полками. Немцы приняли к сведению – нет, Русь не развалилась. Поскорее убрались и согласились возобновить мирный договор.

Это остудило и новгородцев. В Москве переворота не случилось, новый государь был не слабее старого, и армия, колотившая их, никуда не делась. Прошлась совсем рядышком, что ей стоило повернуть к Новгороду? С псковичами они сами себе напакостили, псковичи теперь смотрели на них как на предателей. Часть «золотых поясов» одумалась, воевать расхотелось. Покряхтели-покряхтели и тоже отправили посольство к Ивану Васильевичу. Он опять умело сочетал гнев и милость, кое в каких мелочах уступил, и Новгород примирился, принял его наместников.

Что ж, отец не напрасно готовил Ивана к роли государя. Те из бояр, кто понадеялся вольготно разойтись при нем, а то и прибрать его под контроль, крепко ошиблись. Он никому не позволил перехватить власть или отбиться от рук. Следствие о заговоре он возобновил, выявил еще нескольких крамольников. Самым заметным из них оказался Федор Басенок, один из лучших воевод отца. Увы, в те времена талантливые далеко не всегда были верными. Чаще случалось обратное, заносились, разыгрывались амбиции. Басенок был дружен с воровскими князьями, вот и соблазнился. Приговор был суровым. Воеводу ослепили и постригли в монахи, отправили в Кириллово-Белозерский монастырь. А тем самым Иван III недвусмысленно предупредил остальных бояр: щадить изменников он не собирается.