Олег Ивик - История разводов

Разумеется, делалось это не ради плотских утех, а «дабы, словно совершив посев на тучной почве, дать жизнь добрым детям, которые будут кровными родичами добрых граждан». Кроме того, по сообщению Плутарха, «у спартанцев допускалось влюбляться в честных душой мальчиков». Правда, вступать с ними в связь считалось позором, «ибо такая страсть была бы телесной, а не духовной». Женщинам маленькие радости тоже не возбранялись: «У спартанцев допускалась такая свобода любви, что даже достойные и благородные женщины любили молодых девушек…»

Ликург в законодательном порядке «изгнал пустое, бабье чувство ревности», после чего «общие чувства к одному лицу становились началом и источником взаимной дружбы влюбленных». А поскольку понятия прелюбодеяния и измены в таких условиях тоже потеряли смысл, Спарта, по уверению самих жителей, стала государством полной и абсолютной нравственности, где не было и не могло быть прелюбодеев.

Ликург вопросил оракула, достаточно ли хороши его законы, чтобы «привести город к благоденствию и нравственному совершенству», и получил ответ, что «город пребудет на вершине славы». Что, в общем, и случилось.

Острой потребности в разводах спартанцы, жившие в условиях такой крайней толерантности, конечно, не испытывали. Любить и без развода можно было кого угодно, а для того, чтобы заняться сексом с чужой женой, достаточно было объявить, что ты желаешь «дать жизнь добрым детям». И ссорились жены с мужьями, по-видимому, редко – хотя бы потому, что мужья почти (а до тридцати лет и совсем) не бывали дома. И даже упрекнуть жену за невкусный обед спартанец, питавшийся из общего котла, не мог.

Тем не менее развод в Спарте разрешался, и к нему могли даже принудить, если брак оказывался бездетным. А если супруги не хотели разводиться, то мужу дозволялось взять вторую жену, хотя это и не было слишком принято. Известна описанная Геродотом история царя Анаксандрида, жившего в шестом веке до н. э. и женатого на собственной племяннице. Брак этот долго оставался бездетным, что по спартанским понятиям считалось большим позором, а для царя, обязанного обеспечить себе преемника, и вовсе было неуместно.

«При таких обстоятельствах эфоры призвали Анаксандрида к себе и сказали: “Если ты сам не заботишься о своем потомстве, то мы не допустим, чтобы угас род Еврисфена. Так как твоя супруга не рожает, то отпусти ее и возьми себе другую. Если ты это сделаешь, то спартанцы будут тебе за это признательны”. Анаксандрид же ответил, что не сделает ни того, ни другого: не подобает им советовать и уговаривать его отвергнуть неповинную супругу и ввести в дом другую. Он не намерен подчиняться им.

После этого эфоры и геронты держали совет и затем предложили Анаксандриду вот что: “Мы понимаем твою привязанность к теперешней супруге. А ты сделай в угоду нам по крайней мере вот что (иначе спартанцам придется принять против тебя другие меры). Мы не требуем, чтобы ты отпустил твою теперешнюю супругу. Ты можешь, как и прежде, любить ее и оставить все супружеские права, но должен взять вторую жену, которая родит тебе детей”. Анаксандрид на такое предложение согласился. После этого у него были две жены, и он вел два хозяйства…»

Впрочем, первая жена Анаксандрида все же оказалась не бездетной и родила своему мужу троих сыновей (одним из них был знаменитый Леонид)…

Младший современник Анаксандрида, спартанский царь Аристон, тоже был сначала бездетен и решил взять новую жену. Но эту новую жену он предварительно развел с мужем вопреки желанию самого мужа (что касается жены, то ее желания никто не спрашивал). Супругом царской избранницы был близкий друг Аристона, некто Агет. Однажды царь предложил ему обменяться любыми сокровищами на выбор. Тот согласился и выбрал одну из царских драгоценностей, после чего Аристон потребовал жену Агета. Несчастный муж пытался протестовать, но договор был скреплен клятвой, а право мужа распоряжаться женой как своей собственностью ни у кого сомнения не вызывало. Агету пришлось разойтись со своей женой, а царь развелся со своей и вступил в новый брак.

В других городах-государствах Греции семейные традиции были менее экзотическими, здесь царила обычная патриархальная семья. Общность жен не приветствовалась, многоженство было не принято, но и разводы не возбранялись. До наших дней дошел прекрасно сохранившийся свод законов критского города Гортина, который был высечен на каменных плитах в пятом веке до н. э., а составлен, судя по всему, на пару веков раньше.

«Если муж и жена разводятся, то жена пусть имеет свое имущество, которое имела, когда пришла к мужу, и половину дохода, если он будет от ее имущества, и половину из того, что наткала, если будет, и пять статеров в том случае, если муж будет виновником развода.

Если муж будет утверждать, что он не виноват, то пусть судья решит, принеся присягу».

По-видимому, гортинские жены часто не удовлетворялись такими условиями развода, и законодателям пришлось это предусмотреть:

«Если она унесет что-либо другое из имущества мужа, то пусть уплатит пять статеров и вернет то, что унесла у него, и то, что похитила у него отдаст.

Если она от чего-либо (от обвинения) будет отказываться, то пусть судья заставит поклясться Артемидой перед Амиклейским храмом…»

Давать ложную клятву именем Артемиды жёны, конечно, не решались. Тем более что у них было время обдумать все последствия божественного гнева: на размышления давалось двадцать дней. Но, судя по всему, богиня не гневалась на тех женщин, которые, не похищая мужниного имущества самостоятельно, просили, чтобы это сделал для них кто-нибудь другой. Законодатели, не слишком полагаясь на богиню, предусмотрели и это:

«Если кто-либо похитит для поклявшейся, то пусть уплатит пять статеров и вернет стоимость вещи.

Если кто-либо из посторонних будет содействовать краже, то пусть уплатит десять статеров и двойную стоимость вещи, в похищении которой поклялся судья».

Гортинские законы заботились и о детях, родившихся у разведенных женщин:

«Если родит разведенная женщина, то пусть она принесет ребенка в дом мужа при трех свидетелях.

Если он не примет, то пусть у матери будет право воспитывать ребенка или подкинуть. Пусть будет иметь силу клятва родственников и свидетелей, которые принесли ребенка…

Если разведенная женщина подбросит ребенка до того, как принесет его мужу, как предписано, то пусть заплатит за свободного пятьдесят статеров, за раба – двадцать пять, если проиграет дело.

Если у нее нет какого-либо дома, куда принести ребенка или она его (мужа) не увидит, то, если она подкинет ребенка, за нею не будет вины».

Законами регламентировались не только разводы, но и браки. Особое внимание уделялось выдаче замуж девушек-наследниц (у которых не было братьев от того же отца). Этих девушек надлежало выдавать замуж за ближайших родственников, первым кандидатом считался старший брат отца, причем, если он не хотел жениться, его можно было принудить к этому через суд.