Олег Ивик - История разводов

«Дочь-наследница пусть выходит замуж за старшего брата отца.

Если совершеннолетний родственник, имеющий право жениться на дочери-наследнице, не захочет жениться на желающей выйти замуж совершеннолетней дочери-наследнице, то пусть родственники дочери-наследницы подают в суд, а судья пусть присудит его жениться в течение двух месяцев».

Справедливости ради надо признать, что строгость гортинских законов настолько искупалась необязательностью их исполнения, что следующий же параграф гласил:

«Если он не женится, как предписано, то пусть дочь-наследница имеет все имущество, и если есть кто-либо другой из родственников, имеющий право на ней жениться, то пусть она выходит за него замуж».

Исполнительная система в Гортинах явно отставала от законодательной, и законы носили в каком-то смысле рекомендательный характер. Тем не менее обязанность вступления в брак для определенных категорий лиц была четко прописана. Но эта обязанность полностью искупалась не только необязательностью исполнения, но и возможностью развестись с нежеланным супругом без всяких дополнительных (кроме этой нежеланности) причин:

«Если девушка, выданная замуж отцом или братом, окажется дочерью-наследницей и не захочет быть замужем за тем, за кого ее выдали при его желании быть женатым, то, если у нее есть дети, пусть, получив из имущества согласно предписанию законов, выходит замуж за другого из филы».

Брачное законодательство Афинского государства до нас дошло в основном в пересказах, но греческие авторы так много и часто писали о семейной жизни и о женщинах, что оно в значительной мере реконструировано.

Вообще, надо отметить, что афиняне не слишком жаловали женщин, особенно законных жен. В знаменитой речи против проститутки Неэры (которую, возможно по ошибке, приписывали Демосфену) говорится: «Гетер мы заводим ради наслаждения, наложниц – ради ежедневных телесных потребностей, тогда как жен мы берем ради того, чтобы иметь от них законных детей, а также для того, чтобы иметь в доме верного стража своего имущества». Кроме того, афиняне, как и другие греки, увлекались мальчиками – это не каралось ни законом, ни общественным мнением и считалось весьма похвальным, в том числе и для самого мальчика. Поэтому не вызывает удивления фраза, которую Ксенофонт в своем «Домострое» приписывает Сократу: «А есть ли кто, с кем ты меньше разговариваешь, чем с женой?»

Греческие писатели охотно поливали грязью весь женский род, комедиографы делали это с тем большей безопасностью для себя, что афинские женщины на постановки комедий не допускались. И Аристофан устами предводительницы хора (а хор выражал идеи автора) публично заявляет:

Знаменитый трагик Еврипид, хотя женщинам и дозволялось посещать трагедии, тоже не убоялся прекрасного пола, а равно и своей жены Хирилы. Он прославился в Афинах не только как драматург, но и как женоненавистник. Женщины в его трагедиях – источник всех бед, им свойственны самые низкие инстинкты, например, Елена в «Троянках» бросает мужа не из любви к Парису, а оттого, что «не роскошно в Аргосе жила». Аристофан даже написал комедию «Женщины на празднике Фесмофорий», в которой изобразил борьбу Еврипида с афинянками, мечтающими отомстить ненавистному трагику.

Кстати, в конце концов Еврипид таки развелся с женой, но его женоненавистничество не помешало ему вступить во второй брак, который, видимо, оказался более удачным. По крайней мере, в конце жизни драматург создал еще одну трагедию, посвященную Елене Троянской, в которой объяснил, что все приписываемые знаменитой красавице безобразия творил ее призрак, созданный богами, а сама Елена, будучи верной женой, в это время добродетельнейшим образом пребывала в Египте, дожидаясь возвращения Менелая из-под стен Трои.

Но если Еврипид и раскаялся в своем отношении к женщинам, то остальные афиняне в массе своей делать этого отнюдь не собирались. В конце четвертого века до н. э. комедиограф Менандр вторит Аристофану:

И тем не менее афиняне женились. Потом они иногда разводились, но нередко женились снова. Первые дошедшие до нас (в пересказе) афинские законы, которые относятся к семейному законодательству, принадлежали знаменитому реформатору Солону, жившему в начале шестого века до н. э. Сам Солон, как пишет Плутарх, «не был равнодушен к красавцам», любовь к мальчикам он ставил «в число благородных, почтенных занятий» и к этому занятию «некоторым образом призывал людей достойных». Однако к гетеросексуальному браку Солон тоже относился вполне терпимо и посвятил немало трудов его законоустройству.

Солон, без сомнения, закрепил уже существовавшую до него традицию, но кое-что добавил и от себя. Например, он отменил обычай давать девушкам приданое и разрешил им брать в дом мужа только три гиматия (верхняя одежда) и «вещи из домашней обстановки небольшой ценности». Разводы Солон, судя по всему, не слишком поощрял и стремился сделать все, чтобы укрепить семью. Так, известен его закон, который обязывал мужчину, женившегося на богатой сироте, «иметь свидание с ней по крайней мере три раза в месяц». Если же муж был не способен к брачному сожительству, то сирота получала право вступать в любовную связь с кем-то из его ближайших родственников. Не вполне понятно, почему такие вольности дозволялись только богатым сиротам. Впрочем, на бедных невестах мужчины, неспособные к брачному сожительству, вероятно, не женились: не было смысла. А после принятия закона об отмене приданого даже дочь богатых родителей ничего не могла принести в дом мужа, если только она не была сиротой-наследницей.

Из прочих нововведений Солона, которые, вероятно, способствовали укреплению брачных уз, можно отметить законы, ограничивающие дееспособность женщин и их право путешествовать. Выезжая из города, женщина могла иметь при себе «пищи и питья не больше, чем на обол, иметь корзинку не больше локтя». Поскольку на один обол можно было купить только четыре килограмма зерна или один литр дешевого вина, то с таким запасом трудно было уехать далеко. А если женщина пускалась в дорогу ночью, то она не имела права идти пешком и должна была ехать на повозке, в обязательном порядке снабженной фонарем. Короче говоря, удрать от мужа афинянке было не так-то просто.

Облагодетельствовав Афины новым законодательством, сам Солон под сенью своих законов жить не стал. Не всем гражданам понравились его нововведения (которые, впрочем, касались не только семейной жизни, но прежде всего государственного устройства), и Солон, заявив: «Трудно в великих делах сразу же всем угождать», эмигрировал в Египет. А законы остались, хотя жизнь и вносила свои коррективы. Так, приданое афиняне очень скоро за своими невестами снова стали давать, причем отец обязан был выделить дочери не менее десятой доли своего имущества. Если же девушка была сиротой и бесприданницей, ее обеспечивала или община, или кто-то из богатых граждан. Впрочем, распоряжался этим имуществом все равно муж – женщины Аттики не могли заключать сделок, стоимость которых превышала цену медимна ячменя (мера емкости – чуть больше пятидесяти литров).