А Бартницкий - История Эфиопии

С политической точки зрения позиции раса Микаэля были не слишком сильные. Христианская Эфиопия недоброжелательно относилась к недавно окрещенному расу. Поговаривали даже, что он принял христианство только формально, а фактически оставался мусульманином. Трудно сказать, было ли это правдой или наговором на раса Микаэля, но несомненным оставался факт, что несмотря на то, что многие мусульмане считали его отщепенцем, он все же мог рассчитывать на поддержку некоторых мусульманских сановников из восточных {415} провинций. Намного лучше политического было военное положение раса Микаэля. Его собственная 15-тысячная армия принадлежала к лучше всего обученным войскам в Эфиопии.

Когда заболел Менелик, рас Микаэль заявил, что единственным законным наследником престола является его сын и внук императора - Лидж-Иясу. Сам Менелик после смерти раса Мэконнына в 1906 г. начал все более склоняться к мысли о передаче престола Лиджу-Иясу, продолжателю его династии. Многое теперь зависело от того, как решит больной император. Авторитет Менелика был еще настолько значительным, что трудно было предположить, чтобы какая-либо группировка выступила против него открыто. Таким образом, осенью 1908 г. Эфиопия оказалась на пороге важных политических событий.

Следует отметить, что в ситуации, когда классовое сознание, вытекающее из экономического положения самых бедных слоев населения, в течение длительного времени затуманивалось племенным и религиозным сознанием, намеренно поддерживаемым правящим классом, в политической программе упоминавшихся трех группировок не получили отражение никакие социальные вопросы. Руководители этих группировок были выходцами из самых богатых родов, находившихся на верхушке иерархической феодальной лестницы, и строго следили за тем, чтобы существующий порядок был сохранен. Как мы уже многократно указывали, эфиопские магнаты, вершившие судьбами Эфиопии в течение многих столетий, создавали существующую феодальную социально-политико-экономическую систему, нерушимость которой они бдительно охраняли независимо от собственной этнической принадлежности. Основное различие, существовавшее между соперничающими группами, сводилось к тому, какой район страны и какой род будет иметь решающее значение в управлении государством. Другое существенное различие в политике группировок - это отношение к установлению контактов с внешним миром. С этой точки зрения консервативные круги встречались в самых разных провинциях. Например, императрица Тайту склонялась к политике изоляции. Подобные тенденции мы наблюдаем {416} также в Шоа, где во главе консерваторов стоял фитаурари Хабтэ-Гийоргис. С другой стороны, многие государственные деятели Эфиопии понимали, что без применения европейских технических изобретений в экономике страны она всегда будет отсталой и не сумеет противостоять иностранной агрессии. Эту мысль, кроме Менелика II, в интересующий нас период высказывали также рас Мэконнын и его сын дэджазмач Тэфэри.

Стремление к технической модернизации страны, усовершенствованию государственной администрации и укреплению центральной власти имело, однако, мало общего с планированием каких-либо социальных реформ. В последние годы правления Менелика значительно укрепилась группа, с которой был связан дэджазмач Тэфэри, однако же называть ее сторонников "младоэфиопами", как это делают некоторые авторы, перенося понятие даже не из Европы, а с Ближнего и Среднего Востока, совершенно неправильно. Эта группа не может быть поставлена ни в какие аналогии ни с "младотурками", ни с "младоперсами", как с точки зрения социального состава, так и программы. Более того, вплоть до начала 20-х годов XX в. эта группа была тесно связана с феодалами из Шоа и всем тем лагерем, который будет позже выступать против Лиджа-Иясу и где позднее станет верховодить известный уже тогда сторонник изоляционизма и даже по эфиопским условиям крайний консерватор - фитаурари Хабтэ-Гийоргис.

Следовательно, три вышеуказанные группировки, вступившие в борьбу за власть в момент болезни Менелика, ставили перед собой единственную цель завоевание решающего влияния в управлении государством. Это была цель чисто политическая, и не представляется, чтобы кто-либо из них ставил перед собой социально-экономические задачи. С этой точки зрения положение несколько изменится лишь в момент захвата власти дэджазмачем Тэфэри.

В связи с ухудшением здоровья император в ноябре 1908 г. отправился к известным целебным источникам в Дэбрэ-Либанос, а в Аддис-Абебе в это время распространился слух, что Менелик умер. Тайту, которой удобнее было действовать, прикрываясь авторитетом императора, постаралась вернуть Менелика в столицу весной 1909 г. {417}

ПРОКЛАМАЦИЯ МЕНЕЛИКА II

О НАСЛЕДНИКЕ ПРЕСТОЛА

Вскоре после возвращения в Аддис-Абебу Менелик II принял окончательное решение о наследнике престола. 18 мая 1909 г. он подготовил письменную прокламацию, которая должна была довести до всеобщего сведения имя наследника императора. Им был Лидж-Иясу. В это время по инициативе Менелика, стремившегося укрепить позиции Лиджа-Иясу, был заключен брак молодого наследника престола с еще более юной, семилетней внучкой Йоханныса IV, принцессой Роман. Он должен был ослабить предполагаемую оппозицию Лиджу-Иясу со стороны провинции Тигре.

В результате действий Тайту, которая окружила императора своими людьми и сама ухаживала за больным, решение императора в течение долгого времени не было официально оглашено. Тайту хорошо понимала, что выдвижение Менеликом Иясу позволит последнему получить поддержку также самой преданной императору шоанской группировки, которая хотя и очень недоброжелательно была настроена к расу Микаэлю, но не выступила бы против публично выраженной воли императора. Тайту делала все, что могла, чтобы императорский указ сохранить в тайне. В течение нескольких месяцев, пока тайна сохранялась, она еще более укрепила свои позиции, назначая на важные государственные должности преданных себе людей либо высылая из Аддис-Абебы тех сановников, в поддержке которых не была уверена. Характерным для этого периода правления императрицы и свидетельством нарастающего внутреннего политического кризиса в государстве было так называемое дело Абрыхи и Абатэ.

Это дело свидетельствовало о большой ловкости императрицы, поссорившей двух враждебных ей феодалов, пытавшейся таким образом их нейтрализовать. Втайне от недоброжелательно настроенных к ней шоанских сановников императрица еще 1 мая 1909 г. назначила дэджазмача Абатэ на должность уаг шума в Сэкота, отдав в его подчинение часть провинции Тигре. Речь шла об удалении дэджазмача Абатэ из Аддис-Абебы. {418}