А Бартницкий - История Эфиопии

НАЧАЛО ВОЙНЫ

В декабре 1894 г. итальянские части перешли границы Эфиопии. Началась итало-эфиопская война 1894-1896 гг. Армия генерала Баратьери заняла Адуа, которую, впрочем, скоро итальянцы вынуждены были оставить. 14 января 1895 г. состоялось первое серьезное сражение итальянцев с армией раса Мэнгэши под Коатит. Вначале успех был на стороне эфиопских солдат, которые разбили передовые части противника. Однако итальянское подкрепление во главе с генералом Аримонди, прибывшее в момент самой ожесточенной схватки, не позволило эфиопам одержать полную победу. Кроме того, наступившая темнота заставила сражающихся прервать бой. На следующий день, узнав о прибытии новых подкреплений врага, отряды Мэнгэши начали отступать по направлению к Сэнафе, где в тот же день состоялась новая битва. На этот раз она закончилась полным поражением эфиопов. Расу Мэнгэше с трудом удалось уйти живым. Многие крупные эфиопские военачальники погибли. Итальянцам достался весь обоз раса Мэнгэши.

Тогда Менелик официально обратился к итальянскому правительству с требованием эвакуировать итальянские войска с территории Эфиопии. Его требование было оставлено без внимания. Войска генерала Ореста Барать-{334}ери продолжали дальнейшее продвижение. Итальянские войска заняли Адди-Грат, контролировавший путь на юг и имевший в связи с этим огромное стратегическое значение. 1 апреля 1895 г. итальянские войска опять заняли Адуа, чтобы через некоторое время снова ее оставить, на этот раз уже навсегда. Это было одним из крупнейших просчетов итальянского командования в войне, потому что город представлял собой важнейший стратегический пункт и контроль над ним позволял позднее Менелику осуществлять удобную для него перегруппировку войск. Успешное наступление итальянской армии было приостановлено из-за наступившего в мае сезона дождей.

Еще до начала военных действий итальянцы пытались склонить на свою сторону некоторых эфиопских феодалов. Баратьери очень надеялся на то, что ему удастся спровоцировать, в Эфиопии внутренние раздоры. Он рассчитывал, что Менелик уже в начале войны окажется в своей стране в политической изоляции. Казалось, что его предположения были обоснованы. Так, один из вернейших вождей Менелика рас Мэконнен, губернатор Харэра, согласился вести с итальянцами переговоры. Однако губернатор Эритреи не знал, что тайные якобы переговоры, которые вел с ним Мэконнын, происходят с согласия императора. О каждой встрече Мэконнына с итальянским агентом в Харэре Фелтером он подробно сообщал Менелику. Последний же передавал ему инструкции, предлагая продолжать переговоры, чтобы держать в заблуждении противника.

Второй наиболее серьезной политической фигурой наряду с расом Мэконныном, на которую хотели поставить итальянцы в своей игре против императора, был ныгусэ Годжама Тэкле-Хайманот. Этот давний политический противник Менелика дал бы себя втянуть в заговор, если бы император, зная его неприязнь к себе, внимательно не следил за всеми его контактами с итальянцами. Угрожая вооруженной интервенцией, он приказал ему прекратить переговоры. В письме, посланном Менеликом Тэкле-Хайманоту, он писал: "...Тебя не было бы мне жаль, но я беспокоюсь о твоей стране, в которой находится множество храмов, которые мне скоро, наверное, придется превратить в пепел". После этого ныгусэ Тэкле-Хайманот {335} прервал всякие политические связи с Италией и перестал заниматься сепаратистской деятельностью.

Итальянцы рассчитывали также на то, что смогут поднять против Менелика данакильские племена, над большинством из которых власть, по крайней мере формально, осуществлял султан страны Ауса. В середине 1894 г. к султану прибыл капитан Персико, который от имени итальянских властей передал ему крупную сумму денег а также большое количество оружия, требуя взамен выставить против Менелика 20-тысячный вооруженный отряд. Султан Аусы деньги и оружие оставил себе, переговоры с гостем довел до конца, а затем обо всем сообщил Менелику. Решающую роль здесь сыграла не столько лояльность в отношении императора Эфиопии и ненависть к итальянцам, сколько страх перед возможными репрессиями со стороны Менелика, который дал понять султану, что знает о его контактах с врагом. Так или иначе надежды Италии склонить на свою сторону султана Аусы не оправдались. Только в немногих случаях, если не принимать во внимание лиц, не имевших большого политического значения, итальянцам удалось найти союзников среди крупных эфиопских феодалов. Одним из них был уаг шум Бырру, правивший в Ласте. Несмотря на то что переговоры, которые он вел с итальянцами, были окружены глубокой тайной, о них стало известно в Шоа. Менелик, уже готовый со своими войсками выступить против итальянской армии, вызвал к себе уаг шума Бырру, не давая понять, что ему известно о связях последнего с врагом. Когда Бырру явился к Менелику, его схватили, заковали в кандалы и бросили в тюрьму. На место Бырру уаг шумом в Ласту император назначил его сына Гуангуля. Некоторую, правда незначительную, помощь оказали итальянцам расы Сыбхат и Хагос (Агос), которые со своими войсками в течение нескольких недель находились в рядах итальянской армии. Однако и они вскоре перешли к Менелику. Таким образом, уже в самом начале войны стало ясно, что все попытки разжечь внутренние конфликты в Эфиопии потерпели неудачу и Баратьери в войне с Менеликом придется рассчитывать только на собственные силы.

ЭФИОПИЯ ПЕРЕД РЕШАЮЩИМИ СРАЖЕНИЯМИ

Командующий итальянскими силами в Эритрее до начала военных действий очень оптимистически оценивал шансы Италии на победу в борьбе с Менеликом. Он полагал, что для захвата страны ему будет достаточно армии в 20 тыс. солдат. Этой точке зрения в значительной степени способствовала недооценка противника, вытекающая из плохого знания внутреннего положения в Эфиопии. Баратьери рассчитывал провести военную операцию, напоминающую экспедицию Нэпира, не встретившего в Эфиопии серьезного сопротивления. Он не понимал, что за 30 лет, минувших со дня смерти Теодроса II, в Эфиопии произошли глубокие внутренние изменения, в результате которых возросло значение центральной власти. Кроме того, ненависть эфиопов к иноземным агрессорам настолько усилилась, что уже стала одерживать верх над внутренними спорами. Командующий итальянским экспедиционным корпусом также недооценивал ни военных, ни политико-административных способностей Менелика II, который за несколько лет правления сумел подчинить себе большинство провинций и подавить сепаратистские стремления отдельных правителей. Таким образом, несмотря на то что положение Менелика II как императора в 1894 г. в корне отличалось от положения Теодроса II в 1868 г., окруженного внутренними врагами, Баратьери, планируя свою кампанию, не учитывал этого и заявлял, что в скором времени разделается с Менеликом. Такое легкомысленное отношение к политическим и военным возможностям императора Эфиопии было также следствием того, что Баратьери помнил прежнего Менелика, у которого с Италией существовали многолетние дружественные отношения еще в то время, когда он был ныгусэ Шоа. Привыкшие в прошлом к его уступчивости, итальянцы не считали, что теперь Менелик будет серьезным противником.