Михаил Булавин - Боевой 19-й

— Ну, говори, говори, Зиновей, говори о том, что будет, — попросил Устин Зиновея после минутного молчания. — Ты так хорошо'умеешь думать. Я знаю, как тебе тяжко жить, но не знаю, откуда у тебя такие хорошие думки, а в словах так много радости.

— Я жизнь люблю, Устин, и как хочется жить по-настоящему, по-человечески.

.. .В эту ночь никто не спал. Устин несколько раз вставал, выходил на улицу и, глядя на небо, старался угадать близость рассвета. Но вот поредела темень, засинело небо, и стали меркнуть звезды.

— Наташа! — зашептал Устин.

— А я с коих пор не сплю.

Она легко вскочила на ноги и стала одеваться. Через несколько минут она услышала, как Устин провел по двору лошадь, как заскрипела телега и затиликали колеса. Наталья закрыла глаза и потянулась.

Когда Устин подъехал к сельсовету, там уже ожидали Зиновей, Настасья, Петрушева Любовь с ребятишками. Вскоре подъехали Арина, Федот Тычков, Се-Mef-i, Аким.

— Ну вот, чем не ярмарка, — смеялся Федот Тычков, оглаживая бороду.

— Или табор, — ответил ему в тон Устин, подсаживая на телегу, груженную зерном, Любахиных ребятишек. — Ну-ка, садись, мужички!

— А я сам, — крикнул Аринин Мотька и, отбежав от Устина, ловко вскарабкался на телегу.

— А это еще кого бог несет? .. Никак Игнат! — встрепенулся Федот. — Он, едят тя мухи, Игнат! — не скрывая радости, крикнул Тычков.

— Министру почет! — приветствовал Устин. — Неожиданное пополнение. Долго думал...

— Да скоро сказал. Вот тебе и министр. Видел? .. Вы не трогайтесь. Зараз Данилыч приедет, просил погодить.

— Ну-у? Савелий Данилыч? Да не может быть! — удивился Семен. — А ведь как вчера уперся*

— А ты ведь знаешь, куда я, туда и Данилыч, — с чувством превосходства сказал Игнат, подъезжая к телеге Семена.

На телегу к Наталье перебралась Арина, Настя и Любовь Петрушева. Любовь словно подменили. Улыбка, так шедшая к ней и молодившая тронутое невзгодами и горем красивое лицо, не покидала ее.

— Я будто народилась, — говорила она Арине. — Да неужто и в самом деле я не одна на этом свете?

Не только Любовь Петрушева испытывала радостное чувство. Все ощущали необычайный подъем от сознания огромной силы, заключенной в совместном труде.

Гремя телегой и вздымая пыль, к сельсовету торопился Данилыч. На горизонте, над самым краем земли, появилась карминовая полоска.

— Трогай, Устин, езжай впереди. Помнишь, как тогда, в девятнадцатом, повел нас из села?.. Веди, браток, и сейчас, а мы не отстанем, — торжественно сказал Семен.

Устин вскочил на телегу и, встав на колени, стегнул лошадь вожжами.

И если бы в этот миг кто-нибудь посмотрел в лицо Устина, обращенное к заре, и озаренные внутренним светом его глаза, тот увидел бы в них выражение радости и торжества.

Сзади за ним выстраивались телеги с боронами, сохами и выезжали на шлях, ведущий в степь. И все молча, словно зачарованные, смотрели туда, где в ярком полыхании зари всходило солнце, большое, красное. Она оторвалось от земли и поплыло по небу, разгораясь все ярче и ярче. Мощные потоки его лучей побежали по земле. И все живое, дремавшее в холодной стыни земли, потянулось к свету, теплу, солнцу, радуясь и прославляя жизнь.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЧАСТЬ ВТОРАЯ ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

■ •77

3

ISO

284

Булавин Михаил Яковлевич БОЕВОЙ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ Редактор В. М. Вилкова

Художник А. И. Щербаков. Худож. редактор И. В. Царевич Техн. редактор В . Г. Комм. Корректор М. X. Бархударян

Сдано в набор 27/V 1956 г. Подписано в печать 3/VII 1956 г. А 07283. Бумага 84 У 108/ Я2. Печ. л. 23 1Л (19,07). Уч.-изд. л. 18,14. Тираж 75 000. Зак. 384. Цена 6 р. 50 к.

Издательство «Советский писатель».

Москва, К-104, Б. Гнездниковский пер., д. 10

Типография № 3 Управления культуры Ленгорисполкома Ленинград, Красная ул., д. 1/3,