Михаил Булавин - Боевой 19-й

В кабинет вошел человек в военном и доложил:

— Явился по вашему приказанию.

— Дайте в распоряжение командира взвода товарища Хрущева отряд, — показал Холодов на Устина, — и выдайте винтовки для проведения военных занятий. Приступайте, товарищ Хрущев, а вечером зайдете ко мне. А мы с вами, — обратился он к Паршину, — проедем на Задонское шоссе. Вам необходимо познакомиться с рельефом местности и знать, как и где должна быть организована оборона.

Когда Устин вышел из кабинета военкома, в большой комнате стояли молодые ребята и выбирали винтовки. И каких тут не было — и австрийские, и бер-даны, и тяжелые «гра», и американские винчестеры.

Парень в старой мерлушковой шапке и ватной стеганке вынул затвор из русской кавалерийской винтовки и, направив ее на свет, посмотрел в ствол.

— Раковина, — сказал он, — но зато винтовка своя. С ней ловчей, — и стал привязывать к ней веревку.

К Устину подбегали добровольцы из заводских рабочих, оправляя на ходу рубахи.

— Выходи на улицу строиться, живо! — крикнул Устин и направился к выходу. .

Через минуту на улице, ломаясь и растягиваясь, строился в две шеренги отряд. Устин внимательно всех осмотрел и, пройдя вдоль строя, подал команду:

— Равняйся!.. На первый, второй рассчитайсь!

По шеренге, словно по клавиатуре, торопливо побежал разноголосый, отрывистый счет: «Первый, второй, первый, второй...»

«Знают», — улыбнулся Устин и скомандовал:

— Нале-во! Ряды вздвой! Шагом арш!

Но стук шагов рассыпался дробно, и уж на ходу ребята исправляли ряды. Шли не в ногу. Устин поморщился и недовольно проговорил:

— Каша. А ну, запевай!

И снова раздался знакомый мотив и знакомые слова, возвышенные, зовущие:

Сами набьем мы патроны,

К ружьям привинтим штыки.

Пели солдаты, и пел с ними Устин, во весь голос, самозабвенно.

Подходя к площади Третьего Интернационала, он вдруг услышал, как взвилась старая солдатская «Чу-барики-чубчики», и невольно рассмеялся. Ему вспомнилась армейская служба, товарищи и командир эскадрона Дубина.

— Взвод, стой! Кто там замешкался? Команду слушать надо. Садись! v

Отряд расположился на середине плаца. Молодые бойцы рассматривали командира с таким вниманием и любопытством, словно ожидали, что он вот-вот скажет сейчас самое важное для них.

Раскурив цыгарку, Устин опустился на землю, подозвал к себе веснушчатого паренька, взял у него винтовку и посадил рядом с собой.

— Тебе сколько годов?

— Скоро восемнадцать.

— Батька есть?

— На германской пропал.

— А ты не боишься?

— А чего? — усмехнулся паренек и глянул на Устина весело и задорно.

Устин дружески похлопал его по плечу и, обращаясь ко всем, начал словами военкома:

— Как вам известно, город в опасности. Нам дорога каждая минута... — и закончил словами: — Что должен уметь красный боец?.. Красный боец должен уметь хорошо стрелять, а для этого нужно правильно держать винтовку, быстро брать на мушку врага и бить без промаха. Вот мы сейчас и начнем.

На плацу, невдалеке от обучающихся, собрались подростки и наблюдали за тем, как молодые бойцы по команде командира дружно вскидывали винтовки для стрельбы и изучали приемы штыкового боя. По плацу далеко разносился громкий голос Устина:

— На р-ру-ку!.. К бою готовсь! Вперед коли, назад прикладом отбей!

Он перебегал к другой группе бойцов и поправлял:

— Эк, завалил винтовку! Пуля у тебя за молоком пойдет. Вот так надо. А ты, — подбегал он к другому, — плотней прижимай приклад, а то при выстреле плечо отшибешь. Ну как? — бежал он к третьему. — Что видишь? .. Запомни: основание яблока на мушке, мушка в прорези прицела, крючок не дергай, а спускай плавно, а то цель уйдет.

Мимо плаца проходят горожане, останавливаются у решетки и подолгу смотрят на отряд, выискивая своих сыновей или знакомых.

— Пли! — командует Устин.

Щелкают незаряженные винтовки. Завтра они прогремят залпами.

— Закуривай! — весело кричит Устин взмокшим ребятам и отдирает косую бумажку для цыгарки. Бойцы садятся вокруг него, шутят, смеются, острят над промахами товарищей, а Устин поучает:

— Самое главное — не теряться в бою. Растерялся — погиб. Вот однажды как-то солдат убегал от врага потому, что не мог выстрелить. У винтовки затвор не открывался, и он не мог дослать патрон. Только случайность спасла его от смерти. Уж и проклинал солдат свою винтовку. А когда пришел в себя — стало стыдно. Затвор-то, оказывается, был на предохранителе. Вооруженный боец позорно бежал от врага. А почему?.. Да растерялся!

Припомнив еще несколько военных эпизодов, Устин думал: может быть, кто-нибудь из бойцов в тяжелый час вспомнит о рассказанном, и пригодятся тогда эти солдатские поучения.

Но догорает цыгарка. Кончается беседа. Пора.

— Становись! — кричит он.

И снова обучаются молодые бойцы, чтобы завтра с оружием в руках выступить на защиту родного города.

Поход продолжался. Они опять шли на Воронеж.

Сентябрь. Кончилось лето 1919 года. Теплые ночи сменились прохладными, а утренники были такими зябкими, что казаки на ночных привалах часто просыпались, ежились, плотнее заворачивались в легкие английские шинельки и бормотали ругательства.

Удивительно быстро промелькнуло лето, а что впереди — никто не знал, новый поход не предвещал ничего хорошего.

Назаров сидел у костра, набросив на плечи английскую шинель, смотрел на огонь и размышлял.

Скорей бы уж выбраться из этих пугающих своей необъятной ширью полей и степей, лесов и перелесков. Назарова не оставляла мысль уйти со своей сотней на Дон. Но как?! Сейчас, после исчезновения Русецкого и побега Быльникова, удрать было почти невозможно. Переформированная сотня, переданная под его командование, была пополнена новыми казаками, и он не знал, о чем они думают, на кого можно положиться. Среди казаков шныряют молодчики Бахчина, и в последнее время есаул с заметной подозрительностью стал относиться к Назарову. Можно легко нарваться на агентов контрразведки, и тогда гиблое дело.

«Ах, Додонов, Додонов!» — скрипнул Назаров зубами и поправил черную повязку. Как до глупости легко он попался на удочку этому простоватому на вид станичнику. Ему вспомнилась последняя ночь в лагерях перед походом, мысли и чувства, которые владели им. Перед ним рисовалась тогда ясная перспектива: богатая военная добыча, веселье, карьера, красивая и беспечная жизнь. Была какая-то стройность мыслей, вера в победу. Сейчас ничего похожего. Война затянулась, и конца ей не видно. Казаки утомились. А вот они... они... «Лес ножом не вырубишь. Мы воевать только начали, а кончим, когда от вас ничего не останется». Да, они не устали.