Анатолий Корольченко - Битва за Кавказ

— Ну, если сам комфронта предложил, тут уж не откажешься, — развёл руками Козлов. — Так с чем к нам прибыл?

Николай стал рассказывать о том, что ему было известно о предстоящем наступлении группы в районе Эльхотово и на Моздок, которое должно привести к ликвидации эльхотовской группировки и освобождению Моздока. Высказал он и опасение командования фронта относительно слабого укрепления нальчикского направления со стороны захваченного немцами плацдарма.

— Нас это тоже тревожит, только сил в армии нет. Бросили бы туда не полк, а дивизию, но где её взять? Ты сам рассуди. Армия обороняет сто двадцать три километра. — Генерал взял карандаш и на листе бумаги записал эту цифру. — В армии четыре дивизии, каждая обороняет на фронте ни много ни мало тридцать километров. Есть ещё одна дивизия, но в ней всего один полк. Тот тоже задействован. К тому же почти двойное превосходство противника в артиллерии. А в танках — полное. В армии нет ни одного танка, а у немцев — почти триста! Понимаешь, что это значит?! Вчера говорил с командующим группой, он приказал быть готовым нанести встречный удар по эльхотовской группировке. Ломаем голову, откуда взять силы, чтобы создать ударный кулак. Получается вроде тришкина кафтана: чтобы залатать дыру, нужно отхватить кусок рукава!

— Но у вас же есть целая дивизия НКВД!

— Дивизия! Есть, да мне она не подчинена! Распоряжается сам Берия. Я было попробовал скомандовать, так после того думал, что лишусь звания.

— В Тбилиси он тоже нагнал шороху, — осторожно признался Сочнов.

— Теперь понятно, какая обстановка в армии?

— Но ведь разведка в последние дни доносит, что противник зашевелился. Возможно, он готовится снова перейти к активным действиям...

— Это нам известно, — ответил генерал. — Только его возня означает другое. И в этом повинны мы: не смогли сохранить в секрете подготовку к предстоящему наступлению. Его агентура раскрыла наш план, и теперь он стягивает к участкам предполагаемого нашего наступления свои силы. Вот что значит его возня.

Вечером командир батальона обер-лейтенант Гюнтер был удостоен вызова к самому командиру дивизии.

— Подойдите ближе, — сухо произнёс генерал, когда Гюнтер доложил о своём прибытии. — Достаньте карту.

Офицер поспешно вырвал из полевой сумки карту, аккуратно сложенную гармошкой.

— Яволь, мой генерал!

Обер-лейтенант был на особом счету у командира 23-й танковой дивизии генерала фон Макка. Офицер в своё время под видом туриста побывал на Кавказе, проехал по дороге через горы, нужное направление изучил. В позапрошлом году участвовал в боевых действиях на Балканах, где получил «Железный крест». И в России проявил себя довольно успешно.

— Мост через реку видите? — ткнул пальцем в карту Макк.

— Яволь, мой генерал!

— Завтра захватить. Эта задача возлагается на вас.

Генерал не стал больше утруждать себя пояснениями, а Гюнтер не осмелился что-либо уточнить. Он щёлкнул каблуками, выбросил руку и пружинисто повернулся кругом.

Вот уже которые сутки дивизия ведёт бой севернее станицы Эльхотово, пытаясь пробиться к Тереку, занять там мост. Он нужен для того, чтобы по нему перебраться на противоположный берег и создать там плацдарм. Плацдарм крайне необходим для последующего прыжка к Владикавказу. Гюнтера предупредили, чтобы мост он обязательно захватил. Мост и только он — задача отряда! Ни на какие другие цели отряд не должен отвлекаться.

— Прибавьте скорость! — приказывает Гюнтер водителю. Стрелка спидометра вздрагивает и ползёт. — Скорей! Скорей!

Гюнтер представляет себя и своё подразделение на острие той стрелы, которая прочерчена на карте у командира дивизии. Стрела упирается в реку, в то самое место, где находится мост. Он, Гюнтер, должен его сегодня захватить. Офицер ясно понимает важность возложенной на него задачи: если удастся овладеть мостом, то через сутки вся танковая дивизия будет уже на противоположном берегу. Тогда перед полками откроется дорога на Грозный и Владикавказ.

В успехе предприятия генерал фон Макк уверен: он категорически запретил авиации бомбить мост. А Клейст уверен в Макке. Он восхищался им, когда тот дважды обращался к нему с просьбой направить его дивизию на Владикавказ первой: «Если дивизия переправится через Терек, то обещаю: через двое-трое суток мои танки ворвутся в город...»

И вот колонна Гюнтера почти достигла реки. Мост левее. Теперь нужно развернуть подразделения в боевой порядок, скрытно приблизиться к мосту и внезапно атаковать с фланга людской поток и охрану.

Всё происходило, как он и предвидел. Высадившиеся из автомобилей солдаты развернулись в широкую цепь и тайно, маскируясь в зарослях высокой кукурузы, направились к основной дороге.

Чтобы лучше наблюдать, Гюнтер забрался на кабину автомобиля и поднёс к глазам бинокль.

Первыми по его команде открыли по дороге огонь миномётчики. Он видел, как заметались на дороге люди, бросились в стороны повозки, мчавшийся автомобиль съехал в кювет, а потом задымил. Вслед за тем донёсся оглушительный стрекот автоматов.

Бой продолжался около часа. Обер-лейтенант подъехал к мосту. Одна из рот была уже на противоположной стороне реки, и солдаты окапывались. Всё! Путь дивизии открыт! Приказ генерала выполнен!..

Когда о потере моста узнал генерал Масленников, он, не удержавшись, стукнул о стол кулаком. Вызвав полковника — начальника инженерных войск, приказал ему выехать в сапёрную часть и сделать всё возможное, чтобы мост взорвать.

— От этого моста, чёрт возьми, зависит весьма многое!

Полковник хорошо знал этот мост через бурный Терек. Массивный, на мощных сваях, он способен был выдержать не только автомобильные, но и танковые колонны. А танки врага должны появиться вот-вот. Севернее наши отряды ведут бой с главными силами 23-й танковой дивизии. Но долго ли они смогут задержать их?

Только взорвать, и не иначе, — склонялся к единственному решению полковник. С этим он и прибыл в сапёрный батальон.

Командир, выслушав его, заметил:

— Тут много добровольцев не нужно. Справится и один, — и назвал фамилию: — Есть такой Самсон Газаров.

— Справится?

— Уверен.

Рядовой Газаров — коренастый черноглазый горец, и, как все горцы, горячий и настойчивый. Выслушав полковника, он не задумываясь ответил:

— Если надо, сделаю.

Наступила ночь. Где-то на севере за Прохладным гремит: там идёт бой. Танки врага ещё не вышли к реке, но к утру наверняка пробьются к мосту.

Мост надёжно обороняет батальон обер-лейтенанта Гюнтера. Сам же Гюнтер укрылся от речной прохлады в стоящем на отшибе доме. В нем ни души, хотя всё оставалось на своих местах, будто жильцы отлучились ненадолго. Шкаф с одеждой открыт, за стеклом горки поблескивает посуда, в комоде в стопках — отглаженное бельё. А за окном шумит Терек.