Анатолий Корольченко - Битва за Кавказ

Так Сочнов планировал работу.

Повстречался обоз, который двигался от перевала. На повозках лежали и сидели красноармейцы, в бинтах, заросшие, с воспалёнными лицами.

Притормозив, Сочнов подозвал старшину-усача:

— Откуда путь держите?

— Из-под Малгобека.

— Ну как там?

— Да что говорить, товарищ майор. Он, гад, нас танками да самолётами жмёт. Душит прямо-таки...

От селения Млети дорога резко взяла вверх и поползла к перевалу затейливым серпантином. Далеко внизу серебряной ниточкой вилась Арагви, а домишки казались крошечными коробками. На крутых участках двигатель натужно ревел, и, казалось, в следующую секунду не выдержит, откажет, но шофёр вовремя успевал переключать скорости, и рёв умиротворённо стихал.

Недалеко от перевала двигатель заглох. Подложив под колеса камень, шофёр крутанул пробку радиатора, и из отверстия вырвалась струя кипятка, едва не обварив руки солдата.

Мощно ревя, их обогнал тяжёлый тягач с красным флажком на металлическом кузове.

— Подсобить? — высунулся из окна кабины офицер.

— Поезжай, поезжай! — махнул Сочнов.

Но тягач остановился.

— Что там у вас? — спросил майор воентехника. — Взрывчатка?

— Так точно! К замку царицы Тамары везём.

— Вот ей и везите!

На перевал автомобиль выбрался с трудом. Вокруг лежал снег, было ветрено и неуютно. Нависли облака, сыпал снег. Дорогу перекрыл полосатый шлагбаум.

— Документы! — потребовал старший лейтенант.

Он внимательно прочитал удостоверение, подписанное начальником штаба фронта Бодиным.

— Из штаба фронта, товарищ майор? А я из курсов младших лейтенантов. Мы здесь держим оборону.

Офицер стал объяснять, где расположились взвода, а заодно стал сетовать на холод, снег и каменистый грунт, в котором приходится оборудовать позиции.

— Где же крест? — спросил его Сочнов.

— A-а, тот, что царь Давид поставил? Вон там, на макушке Крестовой стоял, — указал лейтенант на ближайшую гору. — Теперь его нет...

С перевала автомобиль катил весело и быстро. Облака рассеялись, ветер стих, а у селения Казбеги перед ними открылся Казбек. Гора была видна от самого подножия со старинным, будто игрушечным храмом до сверкающей льдом сахарной макушки.

В продуваемом насквозь Дарьяльском ущелье муравьями копошились солдаты. В узкой теснине они устанавливали фугасы, минные поля, во многих местах над дорогой устраивались завалы. В пойме Терека лежал огромный, в три этажа, Ермоловский камень, — сорвавшийся сверху валун. С помощью отбойных молотков сапёры вгрызались в него, оборудуя орудийный дот.

И в других местах доты готовились прямо у дороги. Узкие щели-амбразуры хищно глядели в сторону Владикавказа.

— Неужели и здесь этот шайтан пройдёт? — покачал головой водитель.

Командующего Северной группой на месте не оказалось, и Сочнова принял начальник штаба генерал-майор Забалуев.

— С чем приехал, майор? С добрыми вестями или грозными приказами? — Узнал его генерал.

— Всё при мне: и вести, и приказы. В пакете.

Только что закончилось совещание, и кабинет был полон офицеров. Все заговорили, задымили табаком.

— Секретчика ко мне! — распорядился генерал.

Старшина секретной службы молча вскрыл пакет, пересчитал листы документов, зарегистрировал их в толстом журнале.

— Ну-с, — по-академически произнёс генерал, — о чём говорит директива фронта? — и углубился в чтение.

Все разошлись, и в кабинете остались Забалуев и Сочнов. Начальник штаба читал, делая на полях документа пометки и подчёркивая отдельные строчки красным карандашом.

— Хорошо! — воскликнул он, дочитав бумаги до конца. — Наконец-то начнём наступать! Сейчас самый раз ударить по неприятелю. Он основательно выдохся, резервов не имеет, и есть все основания надеяться на успех. Главное — сосредоточить силы на решающем направлении. А это сложней. В пехоте и артиллерии добиться превосходства сумеем, а вот в танках и авиации — трудно. Танков у противника в четыре раза больше, чем у нас. Тут нужна помощь фронта. — Генерал начал перечислять имеющиеся в группе танковые бригады. Их было немного, и в них был большой некомплект техники. — Да и боевые машины в них американские да английские. Машины ненадёжные. Не любят их танкисты, называют бронированными гробами.

Сочнов знал, что через Персию поступала по договорным поставкам боевая техника союзников. Она шла на вооружение некоторых наших частей. Генерал подошёл к висевшей на стене карте.

— Если мы нанесём удар здесь, — указал он на карте направление от Малгобека к станице Майской на Тереке, — то захлопнем всю группировку неприятеля у Эльхотово.

— А ударом по Моздоку мы скуём северную, затерекскую группу войск, не допустим переброски соединений оттуда,— продолжил мысль Сочнов.

— Да, конечно, — согласился генерал. — На Моздок будут наступать два наших стрелковых корпуса, а с севера их прикроет кавалерийский корпус генерала Кириченко. А директиву эту мы давно ждали. Кое-что уже предприняли. В 37-й армии произвели перегруппировку, выдвинули к участку наступления 2-ю гвардейскую дивизию, как самую боеспособную. Так срок готовности...

— Второго ноября, — досказал Сочнов.

Генерал принялся по пальцам высчитывать, сколько дней осталось до начала наступления. Десять.

— Даже девять. Сегодняшний, 23 октября, можно не считать. Да-а... Не так уж много: операцию нужно спланировать, произвести перегруппировку, подвезти боезапасы, горючее. Работы непочатый край. И всё нужно делать, не прекращая боевых действий... Ну, к этому не привыкать. Уже сегодня штаб сядет за работу. Время терять нельзя... А второй что за документ?

Генерал стал разворачивать бумагу.

— Это частное указание командующего фронтом 37-й армии.

Генерал Забалуев начал читать отпечатанный на папиросной бумаге текст. Его лицо озабоченно нахмурилось.

— И здесь усиление направления! Откуда же взять столько сил? — Генерал пожал плечами и тяжко вздохнул: — Но приказ есть приказ. Не выполнять его нельзя. Однако подобное распоряжение в 37-ю армию нами уже послано. Я сам лично предупреждал Козлова, чтобы к занятому немцами плацдарму были подтянуты ещё силы. Но усиливать нечем. В 151-й дивизии всего один полк, вот его и разместили на плацдарме сдерживать неприятеля.

Генерал, а с ним и Сочнов опять подошли к карте и вгляделись в тот участок, который именовался плацдармом. Противник захватил его в конце сентября на западном берегу Терека. В руках у неприятеля находились станицы Александровская, Котляревская, Майская. А прямо против плацдарма в трёх десятках километров — Нальчик. Город подковой растянулся у подножия.

Сочнов вспомнил, что в Тбилиси генерал Бодин — начальник штаба фронта — обратил внимание на ту угрозу городу, которую таил в себе плацдарм, и генерал Тюленев согласился с ним.