Анатолий Корольченко - Битва за Кавказ

С началом войны с Советским Союзом танки Клейста вторглись в пределы Украины. Казалось, не было силы, которая смогла бы остановить бронированную армаду. Но осенью 1941 года армии Южного фронта под Ростовом нанесли танковой армии Клейста удар, отбросивший её почти на сто километров, к Миусу. Это был первый в войне контрудар советских войск, поколебавший славу «непобедимой» немецкой армии и самого Клейста.

Видевший его помпезный въезд в Ростов очевидец рассказывал:

«21 ноября утро выдалось морозным и ветреным. Однако уже с ночи у хлебного магазина был народ: занимали очередь. И вот со стороны Сельмаша послышался грохот, а потом на площадь выкатили танки. На броне снежная заморозь, колеса и гусеницы в грязи. Люди замерли, не понимая, чьи машины: наши или немецкие? Потом приехали автомобили с орудиями на прицепе. Солдаты в кузовах закутались в одеяла, брезенты, и нельзя было различить их формы. И лишь когда показалась мотопехота, все поняли, что это немцы...

Колонны были большие, шли долго. Часть автомобилей, скорей всего штабных, остановилась на прилегающих к площади улицах. Жителей из домов, особенно близких к Дому младенца, выселили. Немецких офицеров селили в домах, имевших так называемые парадные выходы прямо на улицу. У крыльца выставляли часовых.

Нас удивило, что многие офицеры говорили по-русски. Они проявляли любезность, пытались заговаривать и с утра до вечера крутили патефоны. Особенно им нравилась наша песня «Сулико».

Потом, на второй или третий день, немцы всполошились, занервничали. Сказали, что приезжает начальство: сам Клейст. «О, Клейст — это большой генерал! Самый главный!»

В морозный, но солнечный день 24 ноября, часов в 12 дня, со стороны 20-й линии на 1-й Мурлычевской улице показался эскорт. Впереди углом катили три мотоциклиста, потом два бронетранспортёра, за ними длинный открытый чёрный лимузин. Рядом с шофёром офицер, видимо, адъютант, а на заднем сиденье немолодой военный: лицо худощавое, красное от мороза, и рыжие усики. На нем зелёная шинель с лисьим воротником и фуражка с высокой тульёй. Клейст!

Лимузин, за которым катили ещё две танкетки и мотоциклы, остановился у Дома младенца, где выстроилась группа военных чинов. Сухо поздоровавшись, Клейст вошёл в старинный большой особняк со множеством комнат. В нем до того содержались дети-сироты...»

По рассказу очевидца, Клейст уехал из Ростова через два или три дня. Но нужно уточнить: немецкий генерал не уехал, он бежал, чтобы не попасть вместе со своими войсками в окружение. С севера на Ростов наступала наша мощная группировка, осуществившая знаменитый контрудар, поколебавший ореол «непобедимости» немецкой армии и самого Клейста. Его танковая армия с дивизией «Адольф Гитлер» спасалась бегством к Миусу, отступив от Дона почти на сотню километров.

Узнав об этом, взбешённый Гитлер прилетел в штаб главнокомандующего. Первым вызвал командира дивизии «Адольф Гитлер» генерала Дитриха.

— Зепп, почему танковая армия сдала Ростов? Кто в том повинен? Может, Клейст?

Но мог ли генерал взвалить грехи на благоволившего к нему Клейста? Два года назад он, Зепп Дитрих, командовал полком, но по настоянию Клейста ныне командует дивизией. Да ещё какой — «Адольф Гитлер»!

— Нет, мой фюрер, генерал Клейст в отступлении не повинен, — отвечал командир дивизии. — Он честный и преданный великой Германии генерал.

— Я так и знал. Он своим прошлым доказал это.

И вот танковая армия уже в глубине Кавказа и готова по Военно-Грузинской дороге проникнуть в Закавказье.

Некогда эта дорога преследовала военные и торговые цели между Россией и Грузией. Протяжённостью 207 километров, она завершалась в Тбилиси. Её постройка началась после присоединения Грузии к России в 1801 году.

Военно-Осетинская дорога брала начало от близкого Алагира и вела через Мамиссонский перевал в Кутаиси.

Обе дороги, выйдя из Ставропольской равнины, сходятся у Эльхотово — небольшого осетинского селения у долины в горном кряже. Долина образована неукротимым Тереком в древние времена. Бешеная река, вобрав в себя воды стремительных горных потоков, разрушила гранитную породу, оттеснила крутые берега и, вырвавшись на широкую равнину, устремила свой бег к Каспийскому морю.

А позже по долине, названной Эльхотовскими воротами, пролёг путь из России к недалёкому Владикавказу.

В 1829 году, совершая поездку в Эрзрум, здесь побывал Пушкин. Он писал:

«Первое замечательное место есть крепость Минарет... Лёгкий, одинокий минарет свидетельствует о бытии исчезнувшего селения. Он стройно возвышается между грудами камней, на берегу иссохшего потока. Внутренняя лестница ещё не обрушилась. Я взобрался по ней на площадку, с которой уже не раздаётся голос муллы. Там нашёл я несколько неизвестных имён, нацарапанных на кирпичах славолюбивыми путешественниками.

Дорога наша сделалась живописна. Горы тянулись над нами. На их вершинах ползали чуть видные стада и казались насекомыми. Мы различили и пастуха, быть может русского, некогда взятого в плен и состарившегося в неволе. Мы встретили ещё курганы, ещё развалины. Два-три надгробных памятника стояло на краю дороги. Там, по обычаю черкесов, похоронены их наездники. Татарская надпись, изображение шашки, танга, иссечённые на камне, оставлены хищным внукам в память хищного предка».

Такую память оставил нам об этом месте Александр Сергеевич, побывав здесь более 170 лет назад.

Помню, как, впервые проезжая мимо минарета, я сделал остановку. Предприимчивый черноглазый делец устроил здесь духан, и шашлычный запах был надёжным тормозом для многих проезжающих.

Я спросил духанщика о минарете, но он, приняв важный вид, пожал плечами:

— Это не минарет, а сторожевая вышка. Отсюда дозорные наблюдали, чтобы враги не приблизились. А минарет там, за Тереком, в селении. — Он указал на недалёкие дома и минарет, подобный тому, у которого мы стояли.

Селение называлось Эльхотово. В отличие от многих других, где жители исповедовали православную веру, в нем жили осетины-мусульмане, о чём свидетельствовала находившаяся там мечеть с башней минарета. Именем селения и назвали долину, лежавшую в межгорье.

В сентябре 1942 года немецкие войска завязали бои на подступах к Эльхотово. Стремясь прорваться к селению, они бросали в сражение танковые части до 100 машин в боевом порядке.

Наше командование, разгадав замысел врага, доносило в Москву, что ближайшие его действия, очевидно, будут направлены к тому, чтобы пробиться через Эльхотовскую долину в район Владикавказа, захватить северные участки Военно-Грузинской и Военно-Осетинской дорог. В дальнейшем, видимо, противник попытается развить наступление главными силами в направлении Грозного и Махачкалы, а частью сил по Военно-Грузинской и Военно-Осетинской дорогам в Закавказье.