Евгений Савицкий - Я — «Дракон». Атакую!..
- Название:Я — «Дракон». Атакую!..
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Мол. гвардия
- Год:1998
- Город:Москва
- ISBN:5—235—00612—7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Евгений Савицкий - Я — «Дракон». Атакую!.. краткое содержание
Дважды Герой Советского Союза, лауреат Ленинской премии, заслуженный военный летчик СССР, маршал авиации Евгений Яковлевич Савицкий в годы войны командовал 3-м истребительным авиакорпусом РВГК. Он совершил 216 боевых вылетов, сбил 22 самолета противника лично и 2 в группе. В своей книге автор рассказывает о напряженной, полной подлинно героических свершений и романтики жизни летчика-истребителя. Рассчитана на массового читателя.
Я — «Дракон». Атакую!.. - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Доводилось мне слышать и слова в оправдание такой своей жизни — дескать, осуществления-то возвышенных идеалов нам не дождаться да и вообще никогда не достичь, Но в стремлении к такому осуществлению разве не смысл жизни?.. В процессе этого того поступательного движения старшие участвуют, вкладывая в него свой житейский и нравственный опыт, а молодежь — свое дерзновение и смелость. Не так ли воспитывается гражданственность, любовь к отечеству?
Присмотритесь к традициям народа, и вы заметите, что в семьях, вошедших в историю нашей страны, caмое почетное место занимали честь, достоинство, уважение к окружающим. Это служило мерилом при оценке поведении каждого в таких семьях, при осуждении тех, кто свернул с правильного пути, запятнал честь рода. В летописи многих семей вписаны славные имена поборников и ревнителей свободы, народных прав, борцов за справедливость. Я не знаю более волнующей пищи дли чтения, чем такие вот семейные хроники, заметки и письма. Это — подлинные исторические свидетельства, удостоверяющие, что в русском народе всегда жили высокие и светлые идеалы!
И в более близкую нам эпоху эти идеалы передавались, от отцов к детям, от детей к внукам, формируя настоящих людей. Целые поколения сражались за них не жалея жизни. Семейные традиции продолжают жить. В последние годы наметился особо возрастающий интерес к отстаиванию и приумножению фамильной славы, чести, достоинства семьи. Молодое поколение старается закрепить и обогатить достигнутое отцами и дедами. — своими трудовыми успехами на профессиональном поприще, творческим отношением к делу, умением дорожить идеалами и беречь честь смолоду. Это — нетленный наш капитал и бесценное наследство.
Однако как мы с Колькой Зубаревым все же вошли в историю нашей отечественной педагогики?
А дело было так. В один из дней в детдом приехали озабоченные люди — все в высоких кожаных крагах, модных кепках, — установили на треноге какой-то ящик и строго нас с Колькой предупредили:
— Сейчас вы будете одеваться у своих кроватей. Никуда не бегайте.
Я не сразу понял, как же это нам еще одеваться, если мы уже давно одеты.
— А для этого надо раздеться, — доходчиво объяснили мне.
Когда мы с Колькой Зубаревым, не очень-то уразумев смысл мероприятия, разоблачились, озабоченные люди засуетились, начали торопливо крутить на ящике какую-то ручку, а нам закричали:
— Давай, давай — одевайтесь же! Живей!..
Потом все успокоились, сложили свои инструменты в машину и укатили.
И вот февральским вечером тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года, ни много ни мало шестьдесят лет спустя, в телевизионной передаче «Семья и школа» в небольшом фрагменте из старенького документального фильма о детских домах я увидел себя.
…Худой, наголо остриженный парнишка. Взгляд настороженный, непонимающий: к чему вся эта суета вокруг ящика с треногой? Рядом Николай Зубарев, мой закадычный дружок, — этот улыбается. Мы одеваемся и, в соответствии с проведенным инструктажем, ни на шаг не отходим от наших коек с высокими спинками.
Как верно заметил поэт:
«Остановись, мгновенье, — ты прекрасно!..»
Глава вторая.
После школы большинство ребят из нашего детского дома поступили в фабрично-заводское училище при цементном заводе «Пролетарий». По тем временам этот завод был самым крупным в стране производителем цемента, и мы гордились, что причастны к большому делу. Бодрый дух времени, энтузиазм первых строителей общества, в котором хозяин тот, кто трудится, передавался нам не дидактикой воспитательной или там какой-то лекционно-пропагандистской работы — самой жизнью, энергией трудового коллектива.
Вместе с нами в ФЗУ пришел наш детдомовский воспитатель Петр Петрович Гудкин. Он и жил в заводском общежитии. Удивительно сочетались в этом человеке строгость, требовательность с доброжелательностью и уважением к каждому из мальчишек. Мы любили слушать его рассказы о Ленине, о работе революционеров в ссылке. Любая встреча, любая беседа с Петром Петровичем незаметно увлекала, переносила в будущее, после чего не требовалось выводов о том, что труд украшает человека. Мы по четыре часа работали в каменоломне, затем шли учиться — четыре часа занятий в училище. Успевали заниматься и спортом.
Большое событие, памятное на всю жизнь, произошло у меня именно в те дни, когда я только вступал на рабочую стезю. Как-то прямо в каменоломню к нам приехал на черном автомобиле незнакомый человек. Деловой такой, с наганом в кобуре. И вот, собрав нас, он заявил, что приехал создавать среди молодежи комсомольскую организацию, и стал объяснять, что такое комсомол, кто имеет право быть комсомольцем. Мы внимательно выслушали его, оснований для возражения не нашли и в принципе согласились.
— Тогда давайте выберем секретаря ячейки и три-четыре человека актива, — предложил незнакомец, — а они потом создадут комсомольскую организацию у вас в училище.
У него была уже кандидатура одного из наших парней, и он назвал фамилию — мол, мы рекомендуем этого товарища. Но в ответ почти хором все закричали — именно закричали, потому что иной формы демократического общения пока себе и не представляли:
— Не надо Ваську! Давай Женьку Сову!.. — Присвоенная беспризорной братвой кличка еще долго ходила за мной, и я к ней вполне привык.
Мужик с наганом нахмурился, явно недовольный таким бурным проявлением демократизма, и принялся расспрашивать меня: кто я такой, откуда, кто родители. Потом неожиданно спросил:
— Воровал? — И строго посмотрел на меня.
— Воровал, — тихо ответил я. — Голод заставил.
— В милицию приводы были? — снова вопрос. Тут я более бодро сообщил, что приводов в милицию не было, потому что, когда меня пытались ловить, я всякий раз ловко убегал от всех. Раздался звонкий хохот. Мне стало не по себе, захотелось сказать незнакомцу. что тот парень, которого он рекомендовал, хоть и ленивый, но лучше, наверное, именно его выбрать секретарем ячейки. Однако сказать ничего не успел.
— Будем голосовать, — услышал я, и все, подняв руки, единодушно выразили таким образом мне свое доверие.
Потом часа два я и еще трое выбранных ребят слушали, как надо создавать ячейку, как принимать в комсомол, как исключать и за что. Когда речь пошла о порядке ведения протоколов собраний, я откровенно заскучал: возиться с бумажками мне было не по душе. Но наконец инструктаж закончился, мужик с наганом уехал, а я подумал-подумал и принял решение на следующий же день устроить комсомольское собрание.
«Что такое комсомолец?» — предложил первую повестку дня и одному из выбранных активистов поручил написать объявление и вывесить его в нашей столовой. Тот и написал:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: