Евгений Савицкий - Полвека с небом

— Как велики потери и каково настроение у летного состава? — задал я пленному наиболее интересующий меня вопрос.

Немец помрачнел. Вопрос, видимо, был ему неприятен.

— До последнего времени потери в эскадре тревоги не вызывали. Но с тех пор как русские ввели в бой свою «дикую дивизию», положение ухудшилось, потери резко возросли и боевой дух в среде летчиков день ото дня падает.

«Какая еще „дикая дивизия“?» — недоуменно подумал я. Но, не подав виду, молча кивнул, подчеркивая тем самым, что внимательно слушаю. Пленному, видимо, польстило проявленное по его адресу внимание, и он, став вновь словоохотливым, выложил все, что знал. По его словам выходило, что летчики «дикой дивизии» имеют специальную подготовку, летают без парашютов и дерутся на манер японских смертников — камикадзе, а за каждый сбитый самолет им выплачивают крупные суммы денег. В подтверждение он привел случай, когда четверка «яков», атаковав группу из восьми «мессершмиттов» и сбив два из них, не успокоилась на этом, и один из «яков», маскируясь солнцем, пришел вслед за немцами на их аэродром в Анапе, где и сбил ведущего группы майора Герца, когда тот заходил на посадку. А когда русского подбили зенитчики, продолжал пленный, тот, вместо того чтобы сесть где-нибудь на ближайшей полянке, сделал разворот в сторону аэродрома и на крутом пикировании врезался во взлетно-посадочную полосу.

— Многие наши считают, что летчики «дикой дивизии» заранее продали свою жизнь за большие деньги в пользу близких родственников, — закончил рассказ пленный. — Мы их сразу распознаем в воздухе. У них на фюзеляжах возле мотора особая эмблема имеется — меч и звезда!

Слушаю, а сам думаю про себя: выходит, это нас немцы «дикой дивизией» окрестили! А опознавательный знак истребителей корпуса — стилизованное птичье крыло со звездой — в меч переиначили! Не зря говорят, у страха глаза велики…

Разубеждать пленного я не стал: пусть думают, что хотят. А вот насчет потерь решил все же уточнить.

— До половины эскадры за последние несколько недель выбито, — опустив голову, произнес немец. — Но хуже всего, что потери не уменьшаются.

«А уж это кому как!» — усмехнулся я, прекращая допрос.

А про себя подумалось: вроде бы разумный человек, не нацист, а на тебе — «дикая дивизия», камикадзе, продали жизнь… На все у них одно объяснение — деньги! Типичная философия наемника: из-за чего же, мол, если не из-за больших денег, на рожон лезть, собственной шкурой рисковать?.. Впрочем, откуда бы им иную философию взять? Завоеватели! Не за своим — за чужим пришли. Как же тут без бухгалтерии, без подсчета барышей обойтись?! Вот и не возьмут никак в толк, за что советские люди не щадя жизни сражаются, почему русский летчик не с парашютом, как этот ас с крестами на груди, выбросился, а таранить вражескую взлетно-посадочную полосу на подбитой машине пошел! Какие там камикадзе!.. Камикадзе — фанатики-одиночки. А против фашизма весь народ встал, все до единого!

Подобные мысли, как выяснилось, появились не у меня одного. Присутствовавший на допросе замполит 43-го истребительного авиационного полка майор С. С. Гулин заявил, что намерен использовать рассказ пленного в ближайшей политбеседе.

— Пусть летчики знают, какой кашей у фашистов мозги забиты! — пояснил он. — Психология противника — тоже оружие. Ее знать надо.

Крылатые комиссары, как называли в корпусе политработников, знали психологию противника не понаслышке. Тот же Гулин, к примеру, был блестящим летчиком и никогда не упускал возможности принять участие в боевых вылетах. За честь считалось среди летчиков идти на боевое задание и с капитаном Пасынком, заместителем командира по политчасти 812-го полка майора Еремина. Каждый боевой вылет в «комиссарской», как они говорили, группе приносил опыта больше, чем любой другой. И в самом деле, Пасынок воевал не шаблонно, стремился не только выполнить задание, но и максимально использовать при этом все возможности своих ведомых, чтобы добиться успеха с наименьшими потерями и наибольшим уроном для врага. А летчиков своих, сильные и слабые их стороны знал наизусть. Да и что удивительного, если он старался не разлучаться с ними ни в небе, ни на земле. Огромное значение Пасынок да и другие политработники придавали распространению передового боевого опыта, повседневной учебе на примерах тех, кто использует в бою нестандартные приемы и методы.

— Не всякий знает свои возможности, — не уставал повторять Пасынок. — У каждого в запасе есть неиспользованные резервы, о чем человек порой и не подозревает. Помочь обнаружить их, научить пускать в ход — святое дело!

Такой же точки зрения придерживался, к слову сказать, и мой помощник по воздушно-стрелковой подготовке майор А. И. Новиков. Однажды, побывав по моему поручению в одном из полков, летный состав которого нес в последние дни неоправданно большие потери, Новиков закончил доклад неожиданной просьбой:

— Разрешите, товарищ генерал, провести учебно-показательный бой. Потенциальные возможности, чтобы поправить дело, у летчиков есть, а вот пустить в ход их пока не умеют. Наглядный пример нужен.

— Не пойму, о чем разговор? — удивился я. — Какое вам особое разрешение требуется? Хотите провести учебный бой, так проведите его. Выбирайте, кого считаете нужным, себе в «противники», ну, и покрутитесь над аэродромом сколько требуется.

— Так-то оно так, товарищ генерал, — мнется Новиков. — Только вот покрутиться мы решили не над своим аэродромом, а вместе с немцами.

— Ничего не понимаю! Объясните толком.

— Обычный учебный бой, товарищ генерал, в этом случае мало что даст. Летчики хотя и из пополнения, хотя и молодые, но летают неплохо, даже здорово, можно сказать, летают. Поэтому демонстрировать им свою личную технику пилотирования, думаю, ни к чему. Другое дело, если в бою с настоящим противником. Как лучше атаковать, с какой дистанции открывать огонь, ну, и все прочее… Разрешите, словом, слетать с группой на боевое задание, а там и провести «учебно-показательный» бой. Куда нагляднее получится.

Предложение Новикова поначалу меня озадачило. Война, конечно, школа, но не до такой же степени… Да и выйдет ли что из затеи Новикова? Надо же такое придумать: врага в помощники по передаче боевого опыта взять!

— А какая разница, товарищ генерал?! — возразил Новиков. — Со зрителями ли фашиста на тот свет отправить или без них. Да и подопечные мои не в креслах партера будут сидеть, а в кабинах «яков» — выручат, если что…

Короче, уговорил меня Новиков.

Решили, что он возьмет с собой восьмерку молодых летчиков, задача которых не ввязываться в бой без приказа ведущего, а внимательно наблюдать за его действиями.