Евгений Савицкий - Полвека с небом

Но они не успели.

К аэродрому мы подошли в тот момент, когда рассвет едва только забрезжил. В серых сумерках размыто обозначилась взлетная полоса, в стороне от которой проглядывались стоянки с «мессерами» — их тонкие, как бы вытянутые силуэты ни с чем не спутаешь. Тут же — капониры с бомбардировщиками…

Восьмерка Дорошенкова с ходу перешла в пикирование. Почти одновременно со взрывами на аэродроме открыли огонь и вражеские зенитки. Но часть бомбардировщиков уже горит, а «яки», выходя боевым разворотом в сторону моря, готовятся к повторной атаке. Мы с Калугиным фотографируем полосу и горящие в капонирах «юнкерсы». А Дорошенков продолжает делать свое дело. Вторая атака. Три машины пикируют на зенитные батареи, остальные пять «яков» повторяют удар по аэродрому. Внизу не меньше десятка костров, в нашей группе потерь нет…

Перевожу в пикирование и свою машину: у нас с Калугиным, в отличие от восьмерки Дорошенкова, боезапас еще в полном комплекте. Не назад же везти… Земля стремительно приближается, а вместе с ней и целехонький пока «юнкерс». Жму на гашетку… Там, где только что стоял бомбардировщик, — клубы багрового пламени. Калугин поджигает еще один… Теперь все. Пора возвращаться…

В налетах на вражеские аэродромы истребители корпуса принимали участие довольно часто. Таким образом, «яки» наши освоили в небе Кубани новую для себя профессию — штурмовку наземных целей.

Продолжали бить фашистских стервятников и в воздухе. За период с 25 мая по 7 июня силами 4-й воздушной армии было уничтожено 315 вражеских самолетов. А всего с 17 апреля по 7 июня противник потерял 1100 самолетов [7].

В ожесточенных боях наша авиация не только сумела завоевать и удерживать господство в воздухе, но и нанесла противнику значительный урон.

«В результате воздушных сражений, — отмечалось в приказе Военного совета Северо-Кавказского фронта от 21 июня 1943 года, — победа бесспорно осталась на нашей стороне. Противник не добился своей цели. Наша авиация не только успешно противодействовала врагу, но одновременно вынудила немцев прекратить воздушные бои и убрать свою авиацию».

Кубань, помимо всего, стала хорошей школой боевого мастерства для летчиков нашего корпуса. Вместе с воздушными бойцами 4-й воздушной армии они совершенствовали приемы боя и тактику воздушных сражений. Именно в эти дни возник, а затем и получил широкое распространение метод эшелонирования групп истребителей по фронту и по высотам, который получил название «кубанская этажерка». Сейчас трудно сказать, кому принадлежит «авторство» тактического новшества, применение которого давало нашим истребителям ряд преимуществ в маневрировании силами. Хочу лишь отметить в этой связи командира 265-й истребительной дивизии полковника А. А. Корягина, который наряду с другими высказал мысль о целесообразности подобного построения боевых порядков и настойчиво проводил ее в жизнь, пока она не получила всеобщего признания.

В архивах корпуса сохранилась составленная в конце апреля начальником оперативного отдела полковником И. В. Обойщиковым схема «Организация прикрытия войск 3 иак в районе Новороссийск, Мысхако». Она явилась результатом большой совместной работы офицеров штаба, решавших задачу как можно надежнее прикрыть плацдарм от налетов вражеской авиации. Именно в ней, в этой схеме, получил впервые свое документальное выражение принцип новой тактики — рассредоточение барражирующих групп истребителей по высотам до пяти тысяч метров. Смысл подобного построения сводился первоначально к тому, чтобы получить эффективную возможность усиливать ведущую бой группу истребителей за счет самолетов, находившихся этажом выше. Используя запас в высоте и быстро набирая на пикировании максимальную скорость, они, таким образом, оказывались в наиболее выгодном положении для неожиданной и стремительной атаки. Именно такой боевой порядок и стал с легкой руки командарма Вершинина, первым пустившего в оборот этот термин, впоследствии называться «кубанской этажеркой». А уж в ходе дальнейшего его применения в условиях постоянно менявшейся боевой обстановки постепенно выявлялись все новые преимущества, которыми он потенциально обладал.

Наряду с «кубанской этажеркой» применялось рассредоточение по фронту с одновременным эшелонированием по высоте и для подразделений типа авиационной эскадрильи. Этот метод возник и получил распространение тоже в дни кубанских сражений. Но при внешнем сходстве он во многом отличался от «этажерки». Боевой порядок подразделения строился в интересах тактической и огневой связи, что не позволяло разнести на значительную высоту и в несколько ярусов не только звенья самолетов, но даже отдельные пары. Кроме того, подразделение обычно выполняло какую-то одну задачу, которой и определялся боевой порядок. «Этажерка» же, включавшая в себя сразу несколько групп истребителей, предназначалась для решения многоцелевых задач, и любая из ее групп была в любой момент готова и к перехвату бомбардировщиков, и к отражению налета штурмовиков, и к борьбе с истребителями противника. Именно поэтому рассредоточение на относительно большие дистанции и интервалы, а также многоярусное эшелонирование по высотам преследовало в ней совершенно иные цели и становилось возможным только тогда, когда в воздухе имелось по крайней мере несколько эскадрилий или групп истребителей.

Отрабатывались в небе Кубани и другие прогрессивные по тем временам методы воздушного боя. Среди них, к примеру, можно назвать вертикальный маневр, который постепенно становился основным оружием летчиков. Окончательно подтвердилась и ведущая роль пары как боевой тактической единицы. Применявшиеся прежде сомкнутые боевые порядки, где господствовала зрительная, или, как ее еще называли, локтевая, связь, не позволяли проявить во всей полноте боевые качества новых скоростных истребителей, сковывали свободу маневра и инициативу летчиков. Отчасти это стало ясно еще в ходе Сталинградской битвы, когда в качестве тактической единицы рекомендовалось применение пары истребителей. Практика воздушных боев на Кубани окончательно подтвердила эту истину. Специальным приказом командования 4-й воздушной армии были узаконены основные тактические принципы, накопленные и многократно подтвержденные в ходе сражений: шире использовать во время боевых действий истребителей свободную охоту, считать основой боевого порядка свободно маневрирующую пару, предоставлять ей максимум самостоятельности и инициативы в процессе боевых действий… Подбор пар, слетанность ведущего и ведомого, практика взаимодействия в бою между парами в группе стали основой работы командиров по обучению летного состава. Один за другим отпадали уже изжившие себя шаблоны и стереотипы, сковывавшие боевые возможности новых истребителей. Ведь дело порой доходило до того, что летчикам определяли в штабах не только районы барражирования, но и высоты, скорости истребителей, а при составлении пар чуть ли не перед каждым новым вылетом заново комплектовали их состав, меняя в них ведущего или ведомого… Но все эти нелепицы, повторяю, изживала сама жизнь.