Ирина Голуб - Занимательная стилистика

Развернутые метафоры — особенно яркое средство изобразительности речи. Их любили С. Есенин, В. Маяковский, А. Блок и другие поэты. Вот некоторые примеры такой метафоризации: В саду горит костер рябины красной, Но никого не может он согреть (С. Есенин); Парадом развернув моих страниц войска, Я прохожу по строчечному фронту ; Стихи стоят свинцово-тяжело, готовые и к смерти, и к бессмертной славе. Поэмы замерли, к жерлу прижав жерло нацеленных зияющих заглавий (В. Маяковский). Иногда поэты разворачивают метафоры в целое стихотворение. Таковы, например, стихотворения «Три ключа» А.С. Пушкина, «Чаша жизни» М.Ю. Лермонтова и другие.

Однако неверно было бы считать, что метафоризация уже сама по себе является признаком художественности речи. Иногда стиль, перегруженный художественными образами, производит плохое впечатление: кажется напыщенным, фальшивым.

Злоупотребляют метафоризацией нередко начинающие писатели, и тогда нагромождение тропов становится причиной стилистического несовершенства речи. Редактируя рукописи молодых авторов, М. Горький очень часто обращал внимание на их неудачные художественные образы: «Сгусток звезд, ослепительный и жгучий, как сотни солнц »; «После дневного пекла земля была горяча, как горшок , только что обожженный в печи искусным гончаром. Но вот в небесной печи догорели последние поленья . Небо стыло, и звенел обожженный глиняный горшок — земля ». Горький замечает: «Это плохое щегольство словами». Среди редакторских замечаний М. Горького, сделанных на полях рукописей начинающих писателей, интересны такие: против фразы: «Наш командир часто выскакивает вперед, стреляет глазами по сторонам и долго всматривается в помятую карту», — Алексей Максимович написал: «Это барышни делают, а не командиры»; подчеркнув образ «Глазами слезистыми дрожит небо», он спрашивает: «Можно ли это представить? Не лучше ли просто сказать что-нибудь о звездах?»

Использование метафор как «украшающего», «орнаментального» средства обычно свидетельствует о неопытности и беспомощности писателя. Вступая в период творческой зрелости, писатели очень часто критически относятся к своим былым увлечениям вычурными образами. Так было, например, с К. Паустовским, который писал о своих первых стихах, сочиненных еще в гимназии:

Стихи были плохие — пышные, нарядные и, как мне тогда казалось, довольно красивые. Сейчас я забыл эти стихи. Помню только отдельные строфы. Например, такие:

Но это еще милость. Чем дальше, тем больше я нагромождал в стихах всяческие, даже бессмысленные красивости:

Почему печаль «блещет опалами» — этого ни тогда, ни сейчас я объяснить не могу. Просто меня увлекало самое звучание слов. Я не думал о смысле.

Лучшие русские писатели видели высшее достоинство художественной речи в благородной простоте, искренности и правдивости описаний. А.С. Пушкин, В.Г. Белинский, Н.Г. Чернышевский, Н.А. Добролюбов, Н.А. Некрасов, В.Г. Короленко, А.П. Чехов и другие считали необходимым избегать ложного пафоса, манерности. «Простота, — писал В.Г. Белинский, — есть необходимое условие художественного произведения, по своей сути отрицающее всякое внешнее украшение, всякую изысканность».

Однако порочное стремление «говорить красиво» порой и в наше время мешает некоторым авторам просто и ясно выражать свои мысли. Достаточно проанализировать стиль ученических работ по литературе, чтобы убедиться в справедливости такого упрека. Юноша пишет: «Нет такого уголка земли, где бы не знали имя Пушкина, которое будет разноситься из поколения в поколение ». В другом сочинении читаем: «Его произведения веют действительностью , которая раскрыта так полно, что, читая, сам окунаешься в тот период ». Стараясь выражаться образно, один автор утверждает: «Жизнь продолжает тень своим руслом », а другой «еще выразительнее» замечает: «Сел в поезд и поехал по тяжелой дороге жизни ».

Неумелое использование метафор делает высказывание двусмысленным, придает речи неуместный комизм. Так, пишут: «Хотя Кабаниха и не переваривала Катерину, этот хрупкий цветок, возросший в „темном царстве“ зла, но ела ее поедом днем и ночью»; «Тургенев убивает своего героя в конце романа, занеся ему инфекцию в рану на пальце»; «На пути вступления Майданникова в колхоз стояли быки ». Подобное «метафорическое» словоупотребление наносит невосполнимый ущерб стилю, потому что развенчивается романтический образ, серьезное, а порой и трагическое звучание речи подменяется комическим. Так пусть же метафоры в вашей речи будут только источником ее яркой образности, эмоциональности и никогда не станут причиной для снижения оценки за стиль ваших сочинений!

В одном из рассказов А.Н. Толстого можно прочитать: Прошли гуськом последние посетители дворца-музея — полушубки, чуйки, ватные куртки . Иной читатель подумает: «Что же получается: у полушубков, ватных курток выросли ноги, и они ходят? Чего только не выдумают писатели!» И действительно, в художественной литературе можно встретить и не такое: «Это верно, что дорого», — вздыхают рыжие панталоны (А.П. Чехов. «Лишние люди»); Больше всех скандалит выцветшее пальто с собачьим воротником:«Сама втерлась, а других не пускает» (А. Гладилин. «Дым в глаза»).

Если бы мы такие фразы понимали буквально, то пришлось бы представить странную картину: предметы одежды оживают и не только ходят, но и вздыхают, и даже скандалят… Однако речь идет не о полушубках и пальто, а об их владельцах, и употребление названий одежды для обозначения людей, одетых соответствующим образом, — это особый стилистический прием, который используют авторы для усиления выразительности речи. В основе подобного переноса названий лежат ассоциации по смежности.

Перенос названия с одного предмета на другой на основании их смежности называется метонимией (от греческого слова метонимия , означающего «переименование»).

Метонимия позволяет, например, так построить фразу: «Экий ты бестолковый, братец!» — укоризненно сказала телефонная трубка (В. Козлов. «Безумный день»). Мы понимаем, что реплика принадлежит человеку, разговаривающему по телефону, хотя у фельетониста сказала телефонная трубка .