Ирина Голуб - Занимательная стилистика

Единственное число в значении множественного, употребленное для усиления выразительности речи, находим у А.С. Пушкина: Солдаты стояли с опущенной головой (ведь у каждого была своя голова); Повелено брить им бороду (то же самое). В подобных случаях указывается, что одинаковые предметы принадлежат каждому лицу из всей группы. А в стихах И слышно было до рассвета, как ликовал француз (М.Ю. Лермонтов) перед нами случай синекдохи — художественного приема использования единственного числа ( француз ) вместо множественного ( французы ).

Однако не всегда замена одного числа другим оправданна. Так, неудачна форма множественного числа в предложении из ученического сочинения: « Партизанские движения сыграли большую роль в победе над немецкими фашистами». Дело в том, что слово движение употребляется в форме множественного числа, если обозначает конкретные действия (ср.: движения рук и ног при выполнении спортивных упражнений ), и не употребляется в отвлеченном значении деятельности, направленной на достижение какой-либо цели ( революционное движение, движение Сопротивления — «антифашистское движение в период второй мировой войны»).

Есть ли какое-нибудь различие между формами трáкторы — тракторá, слéсари — слесаря́ ? С точки зрения смысла различия нет: обе формы имеют значение именительного падежа множественного числа. Но они различаются стилистически: формы на -ы (-и) носят нейтральный или книжный характер, а формы на -á (-я́) присущи разговорной речи и в силу этого (разговорная речь значительно активнее речи книжной: мы больше слушаем и говорим, чем читаем и пишем) в наше время получили широкое распространение. Когда-то, еще в середине XIX века, говорили: городы, домы, поезды, снеги и т. п. Правда, в художественной речи и сейчас можно встретить эти формы, только писатели и поэты используют их уже специально, чтобы придать речи народнопоэтический колорит. Например: И́дут белые снéги . В этой строчке из стихотворения Евгения Евтушенко и глагол имеет необычное ударение на первом слоге, что придает ему фольклорный оттенок.

Формы множественного числа существительных типа домы в большинстве своем вышли теперь из употребления, но все-таки некоторые слова образуют параллельные формы, которые употребляются в профессиональной речи ( договóры — договорá, инспéкторы — инспекторá, лéкари — лекаря́, прожéкторы — прожекторá, фли́гели — флигеля́ и др.). Однако формы бухгалтерá, инженерá, лекторá, офицерá, тортá, шоферá и некоторые другие носят просторечный характер и в литературном языке не должны употребляться.

Раз мы коснулись начальной формы множественного числа, то задержимся еще на рассмотрении форм косвенных падежей. Если будет написано 5 кг , то как мы произнесем это сочетание вслух: пять кило, пять килограммов, пять килограмм? Скорее всего мы скажем: пять килограмм (с нулевым окончанием в устной речи), но напишем: пять килограммов . Такое расхождение объясняется тем, что устная речь стремится к экономии языковых средств и из двух форм, конструкций, оборотов — длинного и короткого — отдает предпочтение короткому. Вы можете это проверить на форме творительного падежа множественного числа таких слов, как дверь, дочь, лошадь : чаще в живой речи встречаются формы дверьми, дочерьми, лошадьми (два слога), хотя в книжной речи сохраняются трехсложные формы дверями, дочерями, лошадями .

Конечно, дописать окончание в собственном имени, приведенном в заголовке, не составит труда. Мы руководствуемся твердым правилом, согласно которому в соответствующих падежных формах имен существительных после гласной и пишется не е , а второе и , например: к армии, на линии, к сестрам Клавдии, Ксении, Лидии, об Аркадии . Казалось бы, не должно быть никаких сомнений, скажем, в такой ситуации: мы хотим поздравить известную актрису театра и кино Ию Саввину, приготовили письмо, остается написать на конверте в строке с напечатанным уже словом «Кому»: Ии или Ие Саввиной . Но почему-то мы заколебались. И совершенно напрасно: правило действует безотказно, стало быть: Ии Саввиной .

Возьмем существительное другого разряда и другого рода — слово домишко . Как написать: Мы подошли к маленькому домишку или домишке ? По правилу это слово склоняется по образцу существительных среднего рода: домишко, домишка, домишку, домишко, домишком, о домишке . Но мы чаще услышим: нет уже прежнего домишки, подойти к домишке, любоваться деревянным домишкой и т. д., с окончаниями, присущими склонению существительных женского рода. Здесь сказывается влияние разговорной речи, в которой слова типа домишко изменяются по женскому склонению. Обе формы имеют право на существование: в нормативной книжно-письменной речи пользуемся формами второго склонения, в свободной устно-разговорной речи — формами первого склонения.

Такое же разграничение книжных и разговорных форм находим и в других случаях. Так, в повседневной речи встречаются сочетания на Москва-реке, за Москва-рекой , в которых первая часть не склоняется, тогда как в литературном языке склоняются обе части, например у М.Ю. Лермонтова в «Песне про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова» читаем: Как сходилися, собиралися удалые бойцы московские на Москву-реку…, Схоронили его за Москвой-рекой…

Какую из двух форм вы предпочтете: похождения Робин Гуда или Робина Гуда, исторические романы Вальтер Скотта или Вальтера Скотта? По правилу иноязычные имена подобного типа склоняются не только при самостоятельном употреблении ( у Робина, с Вальтером ), но и при наличии фамилии. Однако в устной речи это положение нередко нарушается (ср.: романы Жюль Верна, рассказы Марк Твена ) под влиянием обычной для устной речи несклоняемости имени, после которого следует отчество ( у Сергей Петровича, с Любовь Степановной ). Попутно заметим, что «стяженное» (не побуквенное) произношение имен и отчеств (типа: у Пал Палыча, с Василь Васильичем ) является нормой для непринужденной неофициальной речи.