Иван Блох - История проституции

Дело в том, что во всех этих случаях отсутствует признак продажности по отношению ко всем, систематического промысла, [69]исключительного существования благодаря разврату.

Последний пункт особенно подчеркивают Тэт [70]и Комманж, [71]согласно которым проституция имеется налицо в том случае, когда половые сношения со многими лицами составляют исключительный источник существования.

Отсюда развилось понятие о «métier debauche», «gewerhsmassige Unzucht», «профессиональном разврате», которое легло в основу постановлений, главным образом, немецкого уголовного права.

Так, в «Allgemeines Landrecht für die Preussischen Staaten» (Ausgabe Berlin 1835, Zweit. Theil, 2. Band, S. 406, Pars. II, Tit. II, § 999) сказано: «Развратные женщины, желающие промышлять своим телом, должны поступать в публичные дома».

А в § 1023 (стр. 408) речь идет о «женщинах, которые делают из блуда профессию». [72]

После того прусское уложение о наказаниях в § 146 и уложение о наказаниях германской империи в § 361,6 ввели понятие «профессиональный разврат», [73]которому Оппенгоф (Kommentar des deutschen Strafgesetzbuches 1888 № 42 zu § 361) дает следующее разъяснение:

«Профессиональный разврат имеется налицо, если женщина сделала из постоянных развратных сношений с многими мужчинами источник дохода».

Ренк [74]говорит о промысле, Нейссер [75]– о «развратном промысле», а Шранк [76]– о «развратном промысле человеческим телом», как о существенном признаке проституции, причем Нейссер относит к проституции не только исключительное, но и случайное добывание дохода таким путем. Такого же взгляда придерживается, по-видимому, и юрист Крассель, когда он говорит: «Юридически проституцию можно определить только как отдачу женского тела для удовлетворения полового инстинкта мужчины за вознаграждение, причем обе стороны, из которых одна дает, а другая берет это вознаграждение, считают его условием или предпосылкой этой отдачи. Профессиональность же, напротив, необязательна для понятия проституции, хотя она в большинстве случаев и имеется налицо и, на основании постановлений уголовного и полицейского права, в ней очень уже привыкли видеть признак проституции». [77]

К большинству проституток, впрочем, эпитет публичной продажности, который в свою очередь заключает понятие о развратном промысле, безусловно, приложим.

5) Публичное или достоверно известное занятие профессиональным развратом представляет существенный признак проституции.

Сказанное есть часть понятия, содержащегося в слове «palam» дигест, которое, как мы видели выше, понималось еще шире; под ним разумели именно женщину, удовлетворяющую общий публичный спрос на половые наслаждения и известную в этом отношении. Уже Марцеллус признавал неопределенность и неточность слова «palam»=«публичная», потому что оно могло возбудить мысль, как будто так называемые тайные проститутки тем самым исключаются из понятия «проституция». А между тем Марцеллус справедливо считал их настоящими проститутками, точно так же предоставлявшими свои половые прелести во всеобщее и публичное пользование за деньги. Поэтому он выбрал вместо неопределенного выражения «palam» равнозначащее ему «culgo» перед всем светом, открыто. Это так называемая «notoriete publique» французских авторов, которая в послании «Directoire executif» от 17 Nivose года IV (7 января 1796 г.) в совет пятисот впервые была применена не только к обыкновенным публичным женщинам, но и к категории тайных проституток, «filles de boutique», «domestiques» – несомненных проституток, которые под маской «ouvrieres, marchandes, filles de boutique, domestiques» предавались проституции и были на этом пойманы. [78]

Другими словами, эта «notoriete publique» говорит: никто не должен сомневаться, что данная особа во всех отношениях ведет образ жизни проститутки («quae vicem prostitutae sustinet», Dig. XXIII, Tit. II, 43, § 1), что она активно и пассивно всем доступна, все равно, отговаривается ли она другой профессией или нет. Постоянная связь с публичностью и составляет именно существенный признак проституции, безразлично, заключается ли эта связь прямо в прогуливании по улице, в так называемом «отлете» («auf den Strich gehen»), или же она достигается посещением театров, концертов, балов, скачек, курортов и других собраний и увеселительных мест; или же клиенты привлекаются из окна, путем рекламы, раздачей объявлений прохожим, рекомендацией отелей или частным образом при помощи газетных объявлений, например, под прикрытием «массажа» и т. д. и т. д. Отсюда видно, что для «notoriete publique» существует много возможностей и что она может быть применена к значительно большей категории проституированных женщин, чем обыкновенные уличные женщины и проститутки из публичных домов.

6) Равнодушие к личности субъекта, желающего вступить в половое сношение, и отсутствие всякой индивидуальной душевной связи между проституткой и ее клиентом составляют существенный признак, характеризующий вполне развитую форму проституции.

Приблизительно так можно толковать «sine delectu» римского определения, которое составляет, по Рабюто, [79]единственный решающий признак проституции. Он говорит: «Истинной проституткой мы называем ту женщину, которая под влиянием вынуждения или свободной воли вступает в половые сношения без всякого выбора, без симпатии или какой бы то ни было другой, хотя бы и чисто чувственной страсти. Как только существует известный выбор – причем мы разумеем под этим словом даже не предпочтение на основании более тонких чувств, а только импульс половой страсти – мы имеем перед собой распущенность, разврат, скандальность, извращение, но не проституцию в истинном смысле этого слова. Отсутствие индивидуального выбора, отдача себя без симпатии – вот что составляет, на наш взгляд, самый общий характер, самый существенный и универсальный признак проституции». По Рабюто, это можно проследить как в религиозной проституции, так и в проституции, связанной с гостеприимством, и в легальной проституции, между тем как продажность, по его мнению, занимает в ней лишь второе место.

Подобно Рабюто, и Мартино [80]называет проституткой или публичной женщиной ту женщину, которая не выбирает своего покупателя. «Разумеется, – говорит он, – проституткой может быть и та женщина, которая его выбирает, но уже в другом роде; она тогда все же не та абсолютно пассивная «machine а plaisir», какой служит первая». Эти слова заключают в себе правду, которую подтвердит всякий наблюдатель и знаток проституток, а именно: что крайнее равнодушие к личности желающего вступить в половое сношение мужчины неоднократно развивается лишь с течением времени и на низших ступенях развратного промысла, причем это вполне естественно вытекает из природы вещей. Половые сношения с многими, часто меняющимися индивидуумами, постепенно притупляют всякие индивидуальные чувства симпатии, внешнего расположения, даже простого полового желания, и приводят к той безнадежной пассивности и равнодушию, которые представляют затем характерный признак старых проституток. Очень метко описал развитие этой черты уже Сенека. [81]