Иван Блох - История проституции

Относительно Америки также известны факты, указывающие на связь между проституцией и домами для мужчин. По Сахагуну, у мексиканцев всякий молодой человек жил в тельпохкали, т. е. военном воспитательном доме, с двумя-тремя публичными женщинами, у которых он спал. Ретценштейн [150]справедливо видит в этом обычай древнего общества мужчин, которое открыто поддерживало отношения с незамужними девушками. При законодательном урегулировании половых отношений, место незамужних девушек заняли проститутки («ауианиме» или «маки»).

У племени майя, принадлежащего к ацтекам и пользовавшегося дурной славой развратного в половом отношении народа, место свободных половых отношений заняла проституция. Публичные девушки жили в собственных домах, к которым доступ был открыт для всех молодых людей. [151]

Переход от свободной любви среди молодежи к проституции обнаруживают и описанные Карлом ф. Штейнен [152]условия, существующие в домах для мужчин у индейцев бороро в центральной Бразилии. Он сообщает, между прочим, следующее: «Центральным пунктом в жизни индейцев бороро является баито (ранхео), дом для мужчин. Наряду с невероятно шумной жизнью, разыгрывающейся здесь день и ночь, семейные хижины являются едва ли чем-нибудь большим, чем местом пребывания женщин и детей. Соединенные в союз мужчины называются арое, причем союз заключается с целью общей охоты… В «доме», где индейцы были только среди своих, господствовал – если не считать явлений полового характера – образцовый и по нашим понятиям порядок… Насколько я понял, все племя делилось на два больших класса: на живущих в семейных хижинах и на живущих в домедля мужчин. К первым принадлежали более старые отцы семейств, жившие в правильном браке, ко вторым – холостяки, которые захватывали себе девушек и сообща, небольшими группами, владели ими. Похищение женщин, происходившее между разными племенами, здесь разыгрывалось внутри племени. Только часть членов данного племени имела жен в своем постоянном владении. Обычаи эти уже сами по себе указывают, что мы имеем перед собой привычные учреждения.

Теперь о нравах, господствующих в домедля мужчин. Бразильцы утверждают, что бывали случаи, когда 30–40 мужчин один за другим насиловали женщину, которую крепко держали за руки и за ноги. Частью девушек приводят открыто, днем, и, как описано выше, разрисовывают и украшают, что сопровождается всегда шутками и шалостями. Частью же их ловят поздно ночью. Так, мы видели однажды ночью, как холостяки, лежавшие перед ранхео, сделали нападение на группу женщин, возвращавшихся с поминок. Двух из них поймали. Их молча окружили, завернули в покрывала, так чтобы их нельзя было узнать, и потащили в мужской клуб. Женщины из ранхео получали от своих возлюбленных стрелы с длинными бамбуковыми остриями, от каждого мужчины по две. Девушка принимала их нерешительно, с равнодушным лицом. Однажды я присутствовал при такой церемонии и насчитал у одной девушки 18 любовных стрел. Они затем передаются брату девушки или брату ее матери. Девушки, живущие в ранхео, никогда уже не выходят замуж. Если у них рождаются дети, отцами их считаются всемужчины из ранхео, с которыми девушки имели сношения. Это, следовательно, вполне урегулированные отношения, вытекающие из перевеса власти старших. Последние владеют женами, а из девушек, кроме того, извлекают пользу, отдавая их в ранхео и получая за них стрелы, или предметы украшения: платой служат иногда, например, шнуры для подтяжек. Противоестественные отношения, как говорят, не безызвестны в мужском доме, но они наблюдаются только в том случае, когда недостаток в девушках в ранхео необыкновенно велик».

Таким образом, переход от свободной любви к проституции совершается здесь аналогично, путем образования мужских домов, как это описано нами выше у меланезийцев островов Санта-Круц. По Эренрейху, [153]у Карайа на Рио-Арагвай, одна часть женщин живет в однобрачии, а другая – в половом смешении.

Если проституция, следовательно, произошла первоначально из ничем не ограниченной свободы половых отношений и еще до настоящего времени является последним, свидетельствующим о них пережитком, то ничего нет удивительного, если она впитала в себя также те элементы, присущие свободной половой жизни, которые придают ей антииндивидуальный, общий характер и переносят ее в более свободную сферу. Это именно религиозные и художественные элементы примитивного гетеризма. Они оказывали и теперь еще оказывают свое действие в проституции, чем опять-таки подтверждается связь обеих форм свободных половых отношений.

Что между религиозными и половыми ощущениями существует глубокая коренная связь, я уже обстоятельно изложил в другом месте [154]и должен здесь только сослаться на сказанное. Как религиозное, так и половое ощущение есть, прежде всего, общее неясное томление (Sehnsacht). То, что составляет безграничную, вечную черту в нем, не поддается никакой индивидуализации. Поэтому понятно и нет ничего удивительного, что половое сношение, как чисто чувственный, безличный акт, связано с религиозным чувством, как это всего яснее видно у первобытных народов. Это тем понятнее, что для них половая жизнь не представляла ведь ничего нечистого, ничего грешного. Напротив, они считали ее чем-то естественным, как еда и питье, чем-то необходимым, даже благородным, хорошим и угодным богам. [155]

Поэтому совершенно свободные, необузданные половы отношения не безнравственны и не заслуживают, по их мнению, наказания с точки зрения божества, а, напротив, в высшей степени моральны и похвальны. В противоположность нашим современным взглядам, девушка, предающаяся свободной половой жизни, не только не подвергается за это презрению, а пользуется даже особым уважением, [156]как «существо, посвященное первобытным богам». Неограниченное проявление полового инстинкта в честь богов считается даже особой привилегией, которая у некоторых народов принадлежит высшей аристократии, например, старшей дочери короля у дравидийского племени Бунтар в Остиндии, [157]женщинам царской крови у племени Тишты на золотом берегу Африки, [158]женщинам господствующих фамилий в западной Африке, [159]знатным девушкам на Маршальских островах. [160]

Удовлетворение полового инстинкта является здесь обязанностью по отношению к божеству, заповедью божьей. Так, в древнеиндийском эпосе Магабгарата король Иаиати говорит по этому поводу: «Мужчину, к которому обращается с просьбой зрелая женщина, если он не исполняет ее просьбы, знатоки Веды называют убийцей зарождающегося существа. Кто не пойдет к вожделеющей зрелой женщине, обратившейся к нему тайно с просьбой, тот теряет добродетель и называется у белых убийцей зарождающегося существа». Вилюцкий [161]справедливо замечает, что свободная любовь считается здесь не правом, а священной обязанностью. Еще и теперь в низших классах Индии девушка должна в известном возрасте выбирать между браком и свободной любовью, и если она выбрала последнюю, ее неоднократно венчают фиктивным браком с изображением божества. [162]Свободная половая любовь посвящается здесь, следовательно, богу, как защитнику древних обычаев.