Иван Блох - История проституции

Как мы уже упоминали, главную задачу своего законодательства о нравственности Солон видел в защите и укреплении брака, причем во всех своих действиях придерживался точки зрения так называемой «двойственной» морали, т. е. мужчине разрешал добрачные и внебрачные сношения, а женщине запрещал. Плутарх (Солон 23) говорит о брачных законах Солона: «Наиболее несообразны из законов Солона те, которые касаются женщин. Он позволял, например, всякому, заставшему у своей жены любовника, убить его; а того, кто соблазнил свободную женщину или совершил над ней насилие, он наказывал штрафом в сто драхм, за продажу женщин другим – даже только штрафом в 20 драхм, за исключением тех женщин, которые продаются публично и под которыми он разумел проституток, беззастенчиво отдающих себя за деньги всякому. Кроме того, он никому не разрешал продавать своих дочерей или сестер, за исключением тех случаев, когда незамужняя девушка уличена была в запрещенных сношениях с мужчиной».

Таким образом, Солон с одной стороны наказывал по закону замужнюю женщину, нарушившую супружескую верность – о прелюбодеянии женатого мужчины нет речи – и старался воспрепятствовать законодательными мерами соблазнению и внеполовым сношениям свободных девушек. С другой стороны, он, напротив, предоставил мужчине полную свободу удовлетворения полового инстинкта до и вне брака – в полной противоположности, например, со своим предшественником, Харондас из Катаны, жившим в 650 г. до Р. X., который грозил наказанием за всякое дурное поведение, от кого бы оно не исходило (Диодор, XII, 12). Но это зависело, очевидно, от всего миросозерцания Солона. Он считал половые наслаждения чем-то необходимым, как это видно из эпиграммы о нем, приводимой у Плутарха (Солон 31):

Милые произведения Венеры, вас я люблю теперь; произведения. Вакха и Муз, вы придаете людям бодрость духа.

Но так как он запретил удовлетворение полового инстинкта признанного им самим необходимым, со свободными женщинами, то он, будучи последовательным, должен был предоставить мужчинам для этой цели несвободных женщин. А потому он предназначил «женщин, которые продаются публично», т. е. рабынь – как о том свидетельствуют приведенные выше слова вполне заслуживающего доверия Плутарха – для занятия проституцией. Так как, согласно сообщениям Аристотеля и Плутарха, Солон отменил рабство свободных граждан за долги, то проституция могла коснуться только собственно городских и сельских рабынь и чужеземок, попавших в Афины в качестве военной добычи, или благодаря торговле рабами. Если не считать, следовательно, приведенного выше, существовавшего, вероятно, только на бумаге исключения продажи развратной свободной девушки, то проституция со времени Солона рекрутировалась почти исключительно из несвободного и во всех отношениях зависимого сословия рабов. [673]

Второй существенный пункт законодательства Солона о проституции заключается в том важном факте, что она здесь впервые является светской государственной организацией, в значительной степени уже потерявшей свой религиозный характер, принять во внимание который Солон считал, однако, необходимым в известном отношении. Бордели Солона – государственные, а не храмовые. Государство управляет и надзирает за ними, государство получает пошлины от отдельных проституток, но Солон, как сообщают, построил на эти доходы храм Афродите Пандемос. По сравнению с легализированной светской проституцией, религиозная проституция падает и теряет всякое значение. Благодаря этому, область распространения проституции впоследствии расширяется и создается возможность чрезвычайной дифференциации и специализации ее.

Главнейшие указания на солоновскую организацию проституции мы находим у Атенея, в его «Пире софистов». Они заимствованы из комедии «Братья» Филемона (около 330–260 г. до Р. X.), одного из основателей новейшей аттической комедии. Атеней замечает, что Филемон говорит о Солоне, что он первый купил женщин для находящейся в расцвете сил и возбужденной в половом отношении молодежи и выставил их в публичных домах. Атеней приводит следующие относящиеся сюда строфы из Филемона, которые мы воспроизводим здесь в немецком переводе Фридриха Якобса: [674]

(Ты заслужил, Солон, благодарность всех людей. Твоей проницательности, как говорят, они обязаны, о Зевс, спасительным и народным учреждением. (Думаю, Солон, что я говорю это с полным правом). Ты видел, что город переполнен молодыми людьми, в которых бьет ключом всемогущий инстинкт природы, заставляющий их забываться, где это не подобает. Тогда ты, говорят, купил и выставил женщин к услугам всех. Они стоят голые – здесь нет обмана, осматривай их, сколько хочешь. И если – как это бывает – ты чувствуешь в них потребность, что же, двери открыты. Один обол – и ты там! А там внутри уже нет речи об отказе, приличиях или чопорности).

Это описание еще дополняется дошедшим до нас через Атенея и Хар п ократиона указанием Никандра (в третьей книге его «Колофонийских достопримечательностей», цитир. у Атенея XIII. 25, стр. 569д.), что Солон поставил открытые им дома терпимости в некоторую связь с культом Афродиты Пандемос, отдавая деньги, которые получались от них, на храм этой богини или, как сообщают другие, что он построил ей на эти деньги храм. Но последняя версия, по-видимому, неверна, так как, по Шеман-Липсиусу, [675]культ Афродиты Пандемос гораздо старее.

Известия об этой первой солоновской организации афинской проституции заключают в себе довольно много пробелов, тем не менее из них ясно видно, что Солон учредил несколько государственных борделей и купил для них рабынь, публично выставленных напоказ, которые за определенную плату должны были отдаваться всякому желающему, не имея права выбирать по собственному желанию. Любопытно сообщение, что девушки стояли для осмотра голыми, чтобы каждый видел, с кем он имеет дело, и мог выбирать по своему вкусу. Руководились ли при этом больше эстетическими или гигиеническими соображениями, из краткой заметки не видно. В остальном для проституток не было ограничений в их половых сношениях, как это подтверждает Плутарх (Солон 23). Далее мы узнаем, что девушки из публичных домов должны были часть своих доходов отдавать государству. Тем самым Солон может, следовательно, считаться также отцом так называемого «налога на проституток». Часть этого налога он расходовал на поддержание храма Афродиты Пандемос, расположенного на юго-западной стороне акрополиса. [676]Не подлежит сомнению, что образцом для его государственных борделей Солону послужила гораздо более древняя храмовая проституция и что религиозная проституция в различных своих формах продолжала существовать в Элладе и Риме наряду со светской.