Борис Кудрявцев - Биография великана

«Разыскивать причины естественных вещей, — говорил один из ученых этих веков господства веры, — исследовать, так ли велико Солнце, как оно кажется, выпукла ли Луна или вогнута, остаются ли звезды неподвижными или плавают свободно… означает совершенно то же, как если рассуждать о каком-нибудь городе, о котором мы не знаем ничего, кроме его имени!»

Но чем же занять человеческую мысль?

У Фомы Аквинского мы находим целый перечень проблем, по его мнению, наиболее «актуальных и увлекательных». Почему, например, не задуматься о природе ангелов, их чинах, о том, кто из них чином выше, а кто ниже, что они едят, как переваривается у них пища? Да разве мало можно придумать подобных вопросов? Вот над этим-то и стоит размышлять ученым и философам!

Не надо все же думать, что свойства различных тел окружающего мира и причины природных явлений вовсе не интересовали тогда человека. Этим вопросам посвящались ученые трактаты, но излагались они в духе схоластической философии и нам совершенно непонятны.

Чего стоит, например, такое объяснение свойств воды: «Вода, — говорили схоласты — есть нижний посредствующий элемент, который холоден и влажен. Влажность воды управляется ее холодом так, что она менее влажна, чем воздух, хотя по обыкновенным понятиям она считается влажнее воздуха!»

Если читатель найдет в приведенных строках какой-либо смысл, он будет счастливее автора этой книги.

А ведь истинность подобных утверждений освящалась авторитетом церкви, и возражать против них было опасно. Недаром же знаменитый английский физик Роберт Бойль, пытаясь сформулировать основные физические законы, которым подчиняются жидкости, предусмотрительно назвал их «гидростатическими парадоксами», то есть заключениями, расходящимися с общепризнанными.

И все же, несмотря на путы клейкой паутины церковных догм, человеческая мысль не умерла даже в мрачные годы средневековья.

Универсально образованный для своего времени ученый Роджер Бэкон, прекрасно знавший творения философов древности, труды алхимиков и влюбленный в математику, смело призывал еще в XIII веке отказаться от благоговения перед авторитетами. Это он объявил опыт основным источником наших знаний.

Церковь не простила Бэкону неуважения авторитетов и резкое осмеяние невежества духовенства. Заключенный в тюрьму, он провел в камере четырнадцать лет и вышел из нее лишь незадолго перед смертью. Но такие люди, как Бэкон, исключение.

За долгие годы средневековья европейские ученые не внесли в науку почти ничего нового. Все их учения были направлены на доказательство совершенства мира, созданного всемогущим богом.

Выходило, что в мире все разумно, все служит указанной творцом цели. Неизменный тяжелый элемент — земля располагается внизу, благородный элемент — огонь устремляется ввысь. Менее благородные органы человеческого тела помещаются в брюшине ниже, чем отделенные от них диафрагмой благородные сердце и легкие.

Та же «разумная» градация господствует в человеческом обществе: на вершине находятся императоры и короли, ниже — дворяне, еще ниже — купцы, затем ремесленники и крестьяне. Все располагается в уготованном месте, все в мире следует предначертанию божественной воли.

Науке нечего было делать в этом отрегулированном богом мире. Возражение даже против незначительных, казалось бы, элементов подобной схемы могло вызвать крушение всего очень замысловатого карточного домика средневекового мировоззрения.

Но новое все-таки проникало в человеческую жизнь. Расширение торговли, увеличение общения между городами и странами, усовершенствование производства различных товаров с неизбежностью вызывали развитие техники. Наглядное свидетельство этого — запечатленные в камне шедевры средневековой архитектуры. Для создания устремленных ввысь ажурных готических соборов XII–XIII веков необходимо было высокое совершенство строительной техники, даже если она и не опиралась на отвлеченную теорию.

Отсутствие рабов и недостаток рабочих рук в сельском хозяйстве привело к изобретению, может быть, простых, но очень важных усовершенствований — таких, например, как хомут. Прежняя упряжь сжимала лошади горло, и потому пахали повсеместно на волах. Хомут сделал лошадь основным источником двигательной силы в сельском хозяйстве. Резко увеличились пахотные земли, возросло количество товарного зерна. Избыточное зерно обменивалось на другие товары и тем стимулировало расширение их производства.

Немаловажное значение для развития техники имели очень частые в те годы войны. Изобретение пороха и пушки потребовало не только значительного увеличения производства металлов, но и улучшения технологии их обработки.

Пушки, установленные на кораблях, снабженные кормовым рулем и магнитным компасом, открыли для европейских завоевателей богатые страны далеких континентов.

Все эти скромные технические достижения средневековья настоятельно требовали отказа от схоластической науки. Действительно, сколько ни читай и ни комментируй Аристотеля или Фому Аквинского, ничего о порохе и пушках не узнаешь.

Пушечные ядра разрушали не только стены феодальных замков, они разрушали мировоззрение людей. Недаром один остроумный исследователь сказал, что порох наделал столько же шуму в философии, сколько и на полях сражения.

Нельзя не упомянуть и о двух очень важных для развития науки изобретениях, сделанных в средние века: производстве бумаги и книгопечатании.

До изобретения бумаги книги писались на пергаменте. Его родина — знаменитая Пергамская библиотека.

Когда Птолемей VIII, желая обеспечить превосходство Александрийской библиотеки, запретил вывоз в Пергам папируса, необходимого для изготовления книг, пергамцы стали по-новому обрабатывать кожи животных и получать очень прочный материал, пригодный для изготовления долговечных книг. Так возник пергамент.

Но пергамент был дорог; настолько дорог, что часто текст новой книги писали на какой-либо старой, предварительно смыв написанное в ней. Изготовленная же из льняного тряпья бумага была очень прочна и дешева. Нас иногда и теперь поражает отличное состояние старинных книг, проживших пять, не всегда спокойных, столетий.

Протест против средневекового мировоззрения, против схоластической науки вылился в революционное движение мысли, названное Возрождением, или Ренессансом.