Кен Уилбер - Трамп и эпоха постправды

Как я уже говорил, способность к отождествлению с другими, безусловно, не является врожденной и присущей человеку с пеленок. Психика должна развить и повысить свою способность к всевключению в результате медленного и напряженного процесса роста; следовательно, поначалу эта способность лишь чуть-чуть возрастает (переходя от эгоцентрической стадии к этноцентрической — от «меня» к «нам»); затем она возрастает еще немного (от этноцентрической стадии к мироцентрической — от «нас» ко «всем нам») и, наконец, становится еще обширнее (переходя от мироцентрической стадии к интегральной, начинающей включать в круг заботы даже другие биологические виды, что в итоге приводит к подобию космического сознания — от «всех нас» ко «всей реальности вообще»).

Эта способность и ее прогрессивное возрастание подобны тому, как человеческий ум научается сначала писать лишь буквы, потом целые слова, затем предложения и, наконец, абзацы. Ум усваивает эти навыки именно в такой прогрессии. Он не может перейти от букв к предложениям, перепрыгнув через слова. Когда он находится на стадии сл о ва, он не имеет способности к формированию предложения; стадии разворачиваются постепенно, одна за другой, и ни одну из них нельзя перепрыгнуть, ни одной из них нельзя избежать. То же наблюдается повсюду в природе, как, например, в случае с холархией роста, которую мы уже упоминали: от кварков к атомам, молекулам, клеткам и организмам. По стадии за раз, ни одной нельзя пропустить, ни через одну нельзя перепрыгнуть.

У индивидов на этноцентрической стадии со способностью к принятию перспективы второго лица еще не развилась способность мыслить четко и ясно с точки зрения перспективы третьего лица — универсальным и мироцентрическим способом (они проделали путь от букв к словам, но еще не дошли до предложений). Так что им поистине важна их этноцентрическая идентичность, которая у них уже сформирована и включает любовь к своим семье, стране и Богу. Однако все эти сущности у одних людей, несомненно, отличаются от таковых у других (одна семья отличается от другой, одна страна — от другой, наш Бог — от чужого Бога). И, как следствие, из понятной любви к своим любимым идентичностям у людей часто рождается страх, злость или даже ненависть по отношению ко всем другим, чужакам, которые, как им кажется, угрожают их родным. В каком-то смысле те и вправду несут угрозу; но как только их сознавание и идентичность снова продолжат развитие и расширятся, перейдя с этноцентрической почвы второго лица на мироцентрическую почву третьего, у них не будет иного выбора, кроме как сражаться за реалии и блага новообретенной территории (на новом этапе развития таковой становится подлинно глобальная, или всевключающая, деревня). Люди на этой стадии все еще любят себе подобных, но их способность любить серьезно развилась, и теперь для них в мире есть огромное количество человеческих существ, которые входят в круг их искренней заботы. Следовательно, в этой точке развития они будут глубоко и искренне чувствовать (перефразируя Канта, если кто-то где-то страдает, то страдаю и я). Люди, достигшие этого уровня развития, не могут ничего с этим поделать: для них так чувствовать — не вопрос выбора. Таков результат возникновения мироцентрической и космополитической стадий.

И когда сами эти люди находились на предшествующей этноцентрической стадии, они не подавляли и не вытесняли свои глобальную любовь, постконвенциональные стремления или мироцентрические способности. Они попросту не могли их в полной мере видеть; у них еще не было этой более высокоуровневой глобальной способности. Она еще по-настоящему для них не возникла; на тот момент они вообще не были с нею отождествлены. Не обладая способностью ясно видеть эту мироцентрическую позицию, они могли даже отрицать сам факт ее существования. Подобное часто происходит с такими явлениями, как глобальное потепление, существование которого отвергает половина людей на этноцентрических стадиях. Важно помнить, что они отрицают не аспект потепления, а мироцентрические глобальные реалии третьего лица, которые они не способны сколь-нибудь ясно видеть. И на том этапе у них не было иного выбора, кроме как защищать территорию, которую они могли видеть и с которой себя отождествляли. Это были их семья, народ, Бог, скорее всего, их раса, пол, язык. Они и впрямь были крайне этноцентричны. Но не потому, что мироцентрические реалии подавлялись! Они не видели таких реалий вообще. С их точки зрения это все выдумка. Они замечали только явления, угрожавшие реалиям, которые они могли видеть, а именно их этноцентрическим реалиям, включающим семью, работу, нацию и национальные границы, Бога и людей, подобных им самим.

Было время, когда они и этих реалий не воспринимали. Тогда, например, они не осознавали, что другой человек видит зеленую сторону мячика, и считали, будто он видит только красную, как они сами. На этих себялюбивых стадиях единственной видимой им территорией была их собственная, их эгоцентрические реалии, непосредственные желания и удовлетворение этих влечений, их потребности. Но по мере роста и развития, они медленно, но верно расширялись за пределы узких границ своих «я», начиная отождествляться с другими людьми, обитавшими в тех группах, с которыми они себя связывали. Для них это было необычайным расширением — от «меня» к «нам»; увеличением степеней свободы; ростом объемов любви, которую они могли направить на других; расширением количества и типов людей, с которыми они могли дружить, и так далее, и тому подобное. В общем, это было расширением от эгоцентрического к этноцентрическому.

При переходе на новую стадию еще заметнее стала их неспособность видеть. А ведь именно возможность видеть — важное расширение при переходе от этноцентрического к мироцентрическому: от мифического к рациональному, от янтарного к оранжевому, от перспективы второго лица к перспективе третьего, от локального к глобальному. Быть может, люди эти даже были способны мыслить с оранжевого уровня (большинство из них и вправду могут рационально мыслить на этом уровне), но если они все еще были отождествлены с янтарным, их системообразующая идентичность не поднялась до оранжевого уровня. Она была отождествлена с янтарной стадией — этноцентрической, отдающей предпочтение своей группе, религии, культуре, возможно — своему полу и своей расе, возможно даже — своей террористической группировке и т. д. Перечислять можно до бесконечности.

Совершенно верно: более 90 % террористических группировок за последние три десятилетия имели ярко выраженную янтарную и этноцентрическую основополагающую идентичность — обычно с красным и стремящимся к власти «подбрюшьем». Это именно тот янтарный, который почти всегда имеет фундаменталистскую, мифико-буквальную религиозную коннотацию. Такие группы называют мироцентрический Запад великим сатаной: он, несомненно, с религиозной точки зрения является другим, иным, кишащим неверными и вероотступниками, лишенными души — буквально лишенными, — а потому его нужно искоренить во имя единственного Бога. Вероятность возникновения таких групп есть всегда, и речь не только об исламских фундаменталистских экстремистах (хотя статистически процент таковых значительно выше), но и о янтарных фундаменталистских экстремистах разных мастей в целом, будь то баптисты, взрывающие абортарии в южных штатах; буддисты, устраивающие газовую атаку при помощи зарина в токийском метро [33] Запрещенная теперь экстремистская организация «Аум Синрике» в 1995 году совершила резонансный теракт в подземке Токио. Представляет собой синкретический псевдобуддийский культ, не имеющий отношения к магистральному течению буддизма. ; приграничные вооруженные столкновения между мусульманами Пакистана и индуистами Индии; жестокие преступления противостоявших друг другу католиков и протестантов в Северной Ирландии. Вновь и вновь можно повторить: глубинная проблема связана не с исламскими экстремистами, а с янтарными .