Афоризмы старого Китая

Когда мы пробуждаемся от снов наяву и для нас замирают все движения мира, нам открывается первозданный Хаос бытия [156].

Если в такие мгновения, обретя девственную ясность мысли, «пролить свет на себя самого» [157], становится понятным, что слух и зрение, вкус и обоняние — путы духа, а желания и страсти — сплошное наваждение.

Того, кто требователен к себе, всякое дело излечивает, как целебное снадобье. Того, кто ищет недостатки в других, всякая мысль ранит, как острие копья. Первый открывает всем путь к добру. Второй тянет всех в пучину зла. Они далеки друг от друга, как облака в небе и грязь на земле.

Наши деяния и ученость уйдут вместе с нами, а дух целую вечность юн. Заслуги и слава, богатство и знатность меняются вместе с веком, а в океане жизни тысяча лет — как один день.

Поистине, благородный муж не променяет вечное на бренное.

Ставят невод на рыб, а попадает в него дикий гусь. Богомол, хватая добычу, не замечает, как сзади к нему подкрадывается воробей.

На каждую хитрость найдется другая хитрость. Всякое происшествие ведет к еще неведомым событиям. Как же можно полагаться на свое знание и разумение?

Если в человеке нет ни одной искренней мысли, он подобен нищему, который отовсюду уходит с пустыми руками.

Если у человека нет ни одного подлинного увлечения, он подобен деревянному истукану, который стоит там, где его поставили.

Если воду не мутить, она сама по себе отстоится. Если зеркало не пачкать, оно само по себе будет отражать свет.

Человеческое сердце невозможно сделать чистым усилием воли. Устраните то, что его загрязняет, и его чистота проявится сама собой.

Радость незачем искать вовне себя. Устраните то, что доставляет вам беспокойство, и радость сама собой воцарится в вашей душе.

Одной мыслью можно преступить законы богов. Одним словом можно разрушить согласие Неба и Земли. Одним поступком можно навлечь беду на потомков.

Вот о чем следует особенно крепко помнить.

Человека, бездействующего в решительный момент, лучше оставить в покое, и тогда он сам соберется с мыслями. Не следует его торопить, вызывая в нем раздражение. Человека, не следующего доброму примеру, лучше предоставить самому себе, и тогда он исправится сам. Не следует попрекать его, порождая в нем упрямство.

Усердие в благочестии внушает презрение даже к знатнейшим людям государства. Занятие литературой побуждает презирать даже песню «Белый снег» [158]. Если то и другое не закалить в горниле добродетели, первое в конце концов станет средством потешить тщеславие, а второе — ничтожным ремесленничеством.

Уходить со службы надо тогда, когда находишься в зените славы.

Жить на покое надо там, где не придется соперничать с другими.

Взращивая в себе добродетель, будь добродетелен в мелочах.

Оказывая милость, делай добро тому, кто не сможет тебя отблагодарить.

Лучше быть другом старца, живущего в горах, чем приятелем рыночного торговца.

Лучше быть хозяином в тростниковой хижине, чем гостем в доме с красными воротами [159].

Лучше слушать песни дровосеков и пастухов, чем прислушиваться к уличным сплетням.

Лучше напоминать миру о великих словах и славных делах древних, чем сокрушаться об испорченности современных нравов.

Добродетель — фундамент всякого дела. Не бывает, чтобы фундамент был неустойчив, а здание простояло долго.

Сердце — корень всего совершенного нами. Не бывает, чтобы корень был непрочен, а ветви выросли могучими.

Когда-то один человек сказал: «Есть люди, которые просят по домам подаяние, не замечая неисчислимых богатств в собственном доме». Говорят и так: «Внезапно разбогатевший бедняк бахвалится своим богатством. В каком доме огонь горит без дыма?»

Первое изречение говорит о неспособности увидеть то, чем обладаешь, второе — об ослепленности тем, чем владеешь. И того и другого следует остерегаться.

Праведный путь — это общее достояние. Он расстилается перед каждым из нас. Учение — это наш хлеб насущный. Никто не может им пренебречь.

Если мы доверяем другому, то, даже если он не вполне доверяет нам, мы сами всегда относимся к нему с полной искренностью.

Если мы не доверяем кому-то, то, даже если он никогда не обманывает нас, мы сами готовы его обмануть.

Великодушные мысли подобны благотворному весеннему ветру: когда он веет, все в природе оживает.

Злобные мысли подобны морозному инею: когда он выпадает, все живое гибнет.

Содеянное человеком добро не обязательно можно увидеть сразу. Часто оно подобно тыкве, зреющей под листвой незаметно для постороннего взгляда.

Причиненное человеком зло тоже не обязательно можно увидеть сразу. Часто оно подобно земле, которая весной мало-помалу выступает из-под снега.

Когда встречаешь старого друга, чувства переживаются с особенной силой.

Когда делают что-то скрытно, намерения становятся особенно явными.

Когда встречаются с благородным мужем, правила вежливости соблюдают особенно строго.

Подвижник трудится ради истины и добра, а люди в миру смотрят на труд как на способ разбогатеть. Бескорыстный человек равнодушен к приобретениям, а люди в миру считают бескорыстие средством заработать почет.

То, что для благородного мужа — святой долг, для низкого человека — средство удовлетворения своих корыстных желаний. Как это прискорбно!

Тот, кто живет, повинуясь настроению, то берется за дело, то забрасывает его. Может ли он править «колесницей, не поворачивающей вспять» [160]?

Для того, кто ищет просветление, повинуясь своим чувствам, прозрение неотделимо от заблуждения. У такого в душе никогда не загорится «вечно сияющий светильник» [161].

Ошибки других нужно уметь прощать, а собственные промахи непростительны.

Собственные лишения можно стерпеть, но вид чужих страданий невыносим.

Преодоление пошлости — вот в чем величие человека. Но нарочитое стремление к величию делает человека не великим, а вздорным.

Не быть запачканным грязью пошлого света — вот в чем чистота души. Но тот, кто добивается чистоты, отворачиваясь от мира, станет не чистым, а суетным.

Милость должна проистекать из безучастия, но быть щедрой. Если вы сначала щедры, а потом становитесь безучастными, люди забудут добро, которое им сделали.

Власть должна проистекать из строгости, но быть великодушной. Если она сначала великодушна, а потом строга, люди будут недовольны ее притеснениями.