Карл Маркс - Собрание сочинений, том 10

Теперь приведем напечатанное сегодня в «Morning Advertiser» заявление г-на Персивала, врача, который только недавно вызволил д-ра Пейтмана из Бедлама [название психиатрической больницы. Ред.] :

«Д-р Пейтман, немецкий профессор, получивший образование в Боннском, Берлинском и Галльском университетах, является сыном ганноверского офицера, который сражался за Георга III и умер на военной службе, и пасынком барона Рипперта, прусского ландрата. Он приехал в Англию почти тридцать лет тому назад и, ознакомившись вскоре с позорно скверной системой обучения, практикуемой в наших закрытых учебных заведениях и колледжах, отправился в Оксфорд и Кембридж, чтобы читать там лекции на эту тему. В 1835 г. он получил рекомендацию к маркизу Норманби, под покровительство которого поехал в Ирландию. Так как леди Норманби уже подыскала воспитателя для лорда Молгрева, то она рекомендовала доктора Пейтмана одному ирландскому аристократу, который пригласил его воспитателем к своим двум сыновьям. Через семь месяцев было обнаружено, что старший из двух сыновей питал глубокую привязанность к работавшей в доме служанке, уроженке Саксонии, которая была от него беременна. Мать молодого человека обратилась к д-ру Пейтману с просьбой помочь ей отправить девушку обратно в Германию, но доктор отказался вмешиваться в это дело. Он оставил службу в этой семье и приступил к чтению курса публичных лекций в Дублине, как вдруг в марте 1836 г. туда приехала эта девушка, к этому времени родившая ребенка в имении аристократа, в состоянии глубокой нищеты и сообщила д-ру Пейтману, что намерена нанять адвоката для возбуждения дела против сына аристократа за то, что он ее соблазнил, и что Пейтман будет вызван в качестве свидетеля. Д-р Пейтман решил тогда обратиться к полковнику Фипсу, управляющему имением маркиза Норманби и очень близкому с его семьей. Д-р Пейтман несколько раз заходил к этому Фипсу, брату Норманби и нынешнему секретарю принца Альберта, но не получил от него никакого ответа и не был им принят. Наконец, его вызвали к мировому судье в Дублине, г-ну Стаддерту, который на основании показаний того же Фипса и, не имея никаких других документов о нарушении д-ром Пейтманом общественного порядка, отправил последнего в мае 1836 г. в лечебницу для умалишенных. В бытность лорда Норманби наместником Ирландии, д-р Пейтман был переведен в больницу Дин Свифт на основании свидетельства какого-то д-ра Литтона, по мнению которого не было основания считать д-ра Пейтмана умалишенным. Через девять месяцев он был выпущен из больницы благодаря вмешательству настоятеля собора Сент-Патрика д-ра Даусона, по рекомендации которого он потом читал курс лекций в дублинском королевском обществе и был приглашен в семью лорда Фортескью. Когда принц Альберт приехал в Англию, д-р Пейтман обратился к нему с просьбой назначить его библиотекарем и разрешить ему проводить свою школьную реформу. После длительной беседы, которую д-р Пейтман имел с герцогом Сассексом, последний отдал распоряжение своему библиотекарю предоставить д-ру Пейтману свободный доступ в его библиотеку. После этого д-р Пейтман обратился с прошением к принцу Альберту, приложив свои дипломы и одиннадцать томов своих сочинений. Принц не ответил на прошение, и д-р Пейтман, наконец, просил либо предоставить ему аудиенцию, либо вернуть ему его документы. Приблизительно в это время молодой Оксфорд стрелял в королеву, а из Германии приехала женщина, с которой принц был в близких отношениях во время его пребывания в Бонне, где он учился у того же профессора, что и Пейтман. При дворе стали нервничать, а настойчивость д-ра Пейтмана вызвала подозрения. Обо всем этом было доложено министру внутренних дел маркизу Норманби, на которого д-р Пейтман жаловался за необоснованное помещение его в лечебницу для умалишенных в Дублине; в одно прекрасное утро в июне 1840 г. за д-ром Пейтманом к нему на квартиру в Уайтхолле был послан полицейский в гражданской одежде. Лорд Норманби вызвал своего брата, полковника Фипса, на основании показаний которого дежурный судья распорядился поместить д-ра Пейтмана в Бедлам, где он Оставался четырнадцать лет. Его поведение там всегда было примерным; его ни разу не пришлось изолировать и ему никогда не давали никаких лекарств. Он посвятил себя улучшению ухода за больными и организовал занятия для тех больных, которые были в состоянии усваивать его учебу. После своего освобождения он, по совету друзей, обратился с прошением к королеве и в субботу на прошлой неделе, полагая, что может теперь ходить куда ему угодно, не опасаясь быть задержанным, он отправился в королевскую церковь в Бакингемском дворце, где присутствовал на богослужении, чтобы обратить на себя внимание королевы. И там его снова арестовали».

Этот пример должен показать вашим читателям, как опасно в свободной Англии вызывать нервозность двора и быть посвященным в семейные скандалы добродетельной английской аристократии.

Написано К. Марксом 14 июля 1854 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4142, 28 июля 1854 г.

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

Подпись: Карл Маркс

На русском языке полностью публикуется впервые

Лондон, вторник, 18 июля 1854 г.

В Вене 13 июля состоялось совещание в несколько ином составе, чем последние знаменитые совещания. Граф Буоль, австрийский премьер, дал в этот день обед в честь князя Горчакова, русского посла, задачей которого является прикрыть позиции князя Горчакова, главнокомандующего в Дунайских княжествах. Помимо personnel [личного состава. Ред.] русской миссии, на обеде присутствовали граф Флемминг, представляющий Пруссию на время отсутствия графа Арнима; генерал Мансбах, посланник Швеции; граф Билле-Брахе, посланник Дании; г-н де Геккерен, послан ник Голландии; г-н де Вендланд, изгнанный секретарь греческого короля; наконец, граф О'Сюлливан де Грас, бельгийский полномочный представитель и старшина corps diplomatique [дипломатического корпуса. Ред.] . Итак, перед вами полный список лиц, открыто действующих под русским флагом. Впрочем, был достойно представлен и Бамберг [182], но имена его великих людей не были названы.

Официальная английская пресса не может скрыть своего дурного настроения по поводу австрийского приказа о приостановлении продвижения графа Коронини в Валахию и по поводу доставленных в Париж и Лондон депеш, согласно которым Россия предлагает принять протокол от 9 апреля как основу для мирных переговоров, но на определенных условиях. Полуофициальная «Oesterreichische Correspondenz» полагает, что хотя русские предложения не совсем удовлетворительны, однако. в них действительно есть нечто такое, что заслуживает быть принятым во внимание западными державами. Газеты «Times», «Morning Chronicle» и «Observer» [183]подсказывают в качестве утешения, что все это — вина Пруссии. Если требовалось еще что-нибудь, чтобы подкрепить впечатление, произведенное обедом, то перегруппировка русских войск достаточно свидетельствует о том, насколько Россия доверяет намерениям Австрии. Мы читаем в «Neue Preusische Zeitung», этом русском moniteur в Берлине, о последних передвижениях русских войск в Дунайских княжествах: