Илья Ильин - Постструктурализм, Деконструктивизм, Постмодернизм

Постмодернизм, как и любая другая эпоха в искусстве, не

мыслим вне идейных, философских, эстетических и политических

течений своего времени. И стилистика постмодернизма, разуме

ется, диктуется определенным мировидением, тем более что его

теоретики никогда не ограничивались чисто формальным анали

зом внешних сторон явления, стремясь прежде всего выявить его

мировоззренчески-эстетическую основу, или, как они предпочи

тают выражаться, "эписте

мологические предпосылки".

Эпистема постмодерна

В этом отношении инте

рес вызывают работы гол

ландского исследователя До

уве Фоккемы, в которых

предпринимается попытка.

______________________________

25 Имеется в виду швейцарский журнал "Trivium" (Zurich).

26 По названию его работы 1975 г. "Паракритика" (228).

212

спроецировать мировоззренческие предпосылки постмодернизма

на его стилистику. Постмодернизм для него --прежде всего

особый "взгляд на мир", продукт долгого процесса

"секуляризации и дегуманизации" (179, с. 81). Если в эпоху

Возрождения, по его мнению, возникли условия для появления

концепции антропологического универсума, то в XIX и XX

столетиях в силу развития различных наук -- от биологии до

космологии -- стало все более затруднительным защищать

представление о человеке как центре космоса: "в конце концов

оно оказалось несостоятельным и даже нелепым" (там же,

с. 82).

Реализм в искусстве основывался на "непоколебимой ие

рархии" материалистического детерминизма викторианской мора

ли. Пришедший ему на смену символизм характеризуется как

теоретическая концепция, постулирующая наличие аналогий

("корреспонденции") между видимым миром явлений и сверхъ

естественным царством "Истины и Красоты". В противовес

символистам, не сомневавшимся в существовании этого

"высшего мира", модернисты, отмечает Фоккема, испытывали

сомнение как относительно материалистического детерминизма,

так и "жесткой эстетической иерархии символизма" . Вместо

этого они строили различные догадки и предположения, стре

мясь придать "гипотетический порядок и временный смысл миру

своего личного опыта" (там же).

В свою очередь постмодернистский "взгляд на мир" отме

чен убеждением, что любая попытка сконструировать "модель

мира" -- как бы она ни оговаривалась или ограничивалась

"эпистемологическими сомнениями" -- бессмысленна. Создается

впечатление, пишет Фоккема, что постмодернисты считают в

равной мере невозможным и бесполезным пытаться устанавли

вать какой-либо иерархический порядок или какие-либо системы

приоритетов в жизни. Если они и допускают существование

модели мира, то основанной лишь на "максимальной энтропии",

на "равновероятности и равноценности всех конститутивных

лементов" (там же, с. 82

83).

Концепция метарассказа Лиотара

Практически все теоре

тики постмодернизма отмеча

ют важное значение, которое

имел для становления их

концепций труд Жана

Франсуа Лиотаоа "Постмодернистский удел" (302).

Точка зрения Лиотара заключается в

следущем: "если все упростить до предела, то под

213

ПОСТМОДЕРНИЗМ

"постмодернизмом следует понимать недоверие к метарассказам"

(302, с. 7). Этим термином и его производными ("метарассказ",

"метаповествование" , " метаистория" , "метадис

курс") он обозначает все те "объяснительные системы", кото

рые, по его мнению, организуют буржуазное общество и служат

для него средством самооправдания: религия, история, наука,

психология, искусство (иначе говоря, любое "знание").

Переработав концепции М. Фуко и Ю. Хабермаса о

"легитимации" , т. е. оправдании и тем самым узаконивании

"знания", Лиотар рассматривает любую форму вербальной орга

низации этого "знания" как специфический тип дискурса-повест

вования. Конечная цель этой "литературно" понимаемой фило

софии --придание законченности "знанию"; на этом пути обыч

но и порождались повествовательно организованные философ

ские "рассказы" и "истории", задачей которых было сформули

ровать свой "метадискурс о знании". При этом основными орга

низующими принципами философской мысли Нового времени

Лиотар называет "великие истории", т. е. главные идеи челове

чества: гегелевскую диалектику духа, эмансипацию личности,

идею прогресса, представление Просвещения о знании как сред

стве установления всеобщего счастья и т. д.

Для Лиотара "век постмодерна" в целом характеризуется

эрозией веры в "великие метаповествования", в "метарассказы",

легитимирующие, объединяющие и "тотализирующие" представ

ления о современности. Сегодня, пишет Лиотар, мы являемся

свидетелями раздробления, расщепления "великих историй" и

появления множества более простых, мелких, локальных

"историй-рассказов". Значение этих крайне парадоксальных по

своей природе повествований не в том, чтобы узаконить, леги

тимизировать знание, а в том, чтобы "драматизировать наше

понимание кризиса" (там же, с. 95), и прежде всего кризиса

детерминизма. Характеризуя науку постмодерна, Лиотар заяв

ляет, что она занята "поисками нестабильностей", как, например,

"теория катастроф" французского математика Рене Тома, прямо

направленная против понятия "стабильная система" (там же, с.

96). Детерминизм, утверждает французский ученый, сохранился

лишь только в виде "маленьких островков" в море всеобщей не

стабильности, когда все внимание концентрируется на "единич

ных фактах", "несоизмеримых величинах" и "локальных" процес

сах.

В подобных воззрениях Лиотар не одинок: выше уже упо

миналась появившаяся одновременно с "Постмодернистским

уделом" работа модного сейчас бельгийского философствующего

физика Ильи Пригожина и философа Изабеллы Стенгерс

"Новый альянс: Метаморфоза науки" (1979) (336), где выска

зывалась та же идея. Лиотар подчеркивает, что даже концепция

конвенционализма, основанная на общем согласии относительно

чего-либо вообще, в принципе оказывается неприемлемой для

эпистемы "постмодерна": "Консенсус стал устаревшей и подоз

рительной ценностью" (302, с. 100).

Эта доведенная до своего логического конца доктрина

"разногласия ради разногласия" рассматривает любое общепри

нятое мнение или концепцию как опасность, подстерегающую на

каждом шагу современного человека: ведь принимая их на веру,

он тем самым якобы становится на путь интеграции, поглощения

его сознания буржуазной "системой ценностей" -- очередной

системой метарассказов. В результате господствующим призна

ком культуры эры постмодерна объявляется эклектизм: