Джон Ролз - Теория справедливости

Сразу приходит в голову несколько способов расширения определения до проблемы морального достоинства, и я полагаю, что, по крайней мере, один из них сослужит нам хорошую службу. Во-первых, мы могли бы определить некоторую базисную роль или положение, например гражданина, а затем сказать, что хороший человек — это человек, обладающий в большей степени, чем средний, свойствами, которые рационально ожидать друг от друга. Здесь существенной является точка зрения гражданина, судящего о других гражданах в той же самой роли. Во-вторых, представление о хорошем человеке может интерпретироваться как требующее некоторой общей или средней оценки; хороший человек хорошо выступает в различных ролях, особенно в тех, которые считаются более важными. Наконец, могут существовать свойства, которых рационально требовать от людей, когда они рассматриваются почти во всех социальных ролях. Назовем такие свойства, если они существуют, широко обоснованными (broadly based)24. Например, в применении к инструментам эта идея может быть проиллюстрирована так: широко обоснованные свойства — это эффективность, долговечность, легкость использования и т. д. Это черты, желательные почти для всех инструментов. Не столь широко обоснованны такие свойства, как острый край или устойчивость к ржавчине и т. д. Вопрос о том, обладают ли некоторые инструменты такими свойствами, даже не возникает. По аналогии с этим, хороший человек, в противоположность, например, хорошему доктору или хорошему фермеру, имеет в большей степени, чем средний человек, широко обоснованные свойства (которые еще надо специфицировать), которые людям рационально ожидать друг от друга.

Последнее предложение кажется с первого взгляда наиболее правдоподобным. Оно включает первое расширение определения в качестве специального случая и схватывает интуитивную идею второго. Есть, однако, некоторая трудность в его разработке. Прежде всего нужно идентифицировать точку зрения, с которой широко обоснованные свойства рационально предпочтительны, а также допущения, на которых это предпочтение основано. Я отмечу сразу, что фундаментальные моральные добродетели, т. е. сильные и нормально действенные желания поступать согласно принципам правильности, безусловно, находятся среди широко обоснованных свойств. Во всяком случае, это должно быть истинным, пока мы предполагаем, что рассматриваем вполне упорядоченное общество или общество в близком к справедливости состоянии. Теперь, поскольку базисная структура такого общества справедлива и эти структуры стабильны относительно общественной концепции справедливости в данном обществе, его члены в общем случае будут иметь соответствующее чувство справедливости и желание утвердить свои институты. Но истинно также то, что для каждого человека рационально действовать по принципам справедливости только в предположении, что эти принципы, по большей части, признаются другими людьми, и являются основанием для их действий.

Следовательно, репрезентативный член вполне упорядоченного общества обнаружит, что он хочет, чтобы другие тоже обладали основными добродетелями, в частности, чувством справедливости. Его рациональный план жизни согласуется с принуждением поступать правильно, и он, наверняка, хочет, чтобы другие признавали те же самые ограничения. Чтобы сделать это заключение абсолютно надежным, мы должны также быть уверенными в том, что для принадлежащих к вполне упорядоченному обществу и уже приобретших чувство справедливости рационально поддерживать и укреплять это моральное чувство. Я буду обсуждать этот вопрос позже (§ 86), сейчас я предполагаю, что это просто имеет место. Таким образом, с учетом всех этих допущений представляется очевидным, что фундаментальные добродетели будут среди широко обоснованных свойств, которые члены вполне упорядоченного общества рационально хотят видеть друг у друга.

Следует рассмотреть дальнейшее усложнение. Есть другие свойства, которые, вероятно, столь же широко обоснованы, как и добродетели, например интеллект и воображение, сила и выносливость. Действительно, для правильного поведения необходим некоторый минимум этих атрибутов, поскольку без способности к суждению и воображению, например, добрые намерения легко могут нанести вред. В то же время если интеллект и решительность не управляются чувством справедливости и обязательствами, то они могут только способствовать пренебрежению к законным требованиям других людей. Наверняка было бы нерационально хотеть, чтобы кто-либо был настолько превосходящим других в этом отношении, что справедливые институты были бы в опасности. Однако обладание этими природными дарованиями в нормальной мере, очевидно, желательно с социальной точки зрения, и следовательно, в этих пределах такие атрибуты также широко обоснованны. Таким образом, в то время как моральные добродетели включены в широко обоснованные свойства, они не являются единственными в этом роде.

Необходимо, таким образом, различать моральные добродетели и природные дарования. Последние можно себе представлять как естественные способности, развитые посредством образования и тренировки и используемые в соответствии с некоторыми характерными интеллектуальными и другими стандартами, по которым они могут приблизительно оцениваться. С другой стороны, добродетели представляют собой чувства и обычаи, направляющие нас к правильным, основанным на принципах, действиям. Мы можем отличать добродетели друг от друга посредством соответствующих им принципов. Я допускаю таким образом, что добродетели могут быть выделены с использованием уже установленной нами концепции справедливости; как только эта концепция понята, мы можем полагаться на нее в определении моральных чувств и отличении их от природных дарований.

Тогда хороший человек, или человек морально достойный, — это такой, который имеет более высокую степень, чем средний человек, широко обоснованных свойств морального характера, которые рационально желать для людей в исходном положении друг в друге. Поскольку принципы справедливости уже выбраны, и мы допускаем строгое согласие (compliance), каждый знает, что он хочет, чтобы другие в обществе имели моральные чувства, которые поддерживают приверженность этим стандартам. Другими словами, мы могли бы сказать, что хороший человек имеет такие особенности морального характера, которые рационально желать для членов вполне упорядоченного общества в своих партнерах. Ни одна из этих интерпретаций не вводит никаких новых этических представлений, и поэтому определение блага как рациональности распространяется и на людей. В соединении с теорией справедливости, которая частично объясняет благо в рамках слабой теории, полная теория дает удовлетворительное толкование моральных ценностей — третьего главного понятия этики.