Джон Ролз - Теория справедливости

Существуют три основные особенности ситуаций, которые придают правдоподобность этому необычному правилу20. Во-первых, так как это правило не принимает во внимание вероятность возможных ситуаций, должно быть некоторое оправдание решительного игнорирования оценок этих вероятностей. С первого взгляда, наиболее естественное правило выбора заключается в том, чтобы вычислять ожидание денежного приобретения для каждого решения, и затем предпринимать действия с наивысшими перспективами. (Это ожидание определяется следующим образом: предположим, что gij представляет числа в таблице приобретений и потерь, где i это индекс ряда и j индекс столбца; и пусть pj, j = 1, 2, 3 будет вероятность обстоятельств, с? рi = 1. Тогда ожидание решения равно?pigij.) Но может быть, например, такая ситуация, в которой знание вероятностей невозможно или же чрезвычайно ненадежно. В этом случае есть основания для скептицизма в отношении вероятностных вычислений, особенно в случаях, когда решение является важным и должно быть оправдано в глазах других.

Вторая особенность, которая предполагает правило максимина, такова: выбирающий человек имеет концепцию блага, такую, что он совсем мало заботится, если вообще заботится, о том, что он мог бы получить сверх минимального дохода, который гарантируется ему правилом максимина. Для него нет смысла испытывать судьбу ради будущих преимуществ, особенно, когда возможные потери окажутся для него решающими.

Последнее обстоятельство подводит нас к третьей особенности, а именно, что отвергнутые альтернативы имеют неприемлемый итог, поскольку ситуация связана с серьезным риском. Конечно, влияние этих особенностей особо велико при их сочетании. Парадигмальная ситуация в следовании правилу максимина получается тогда, когда все три особенности реализуются в наиболее полной мере.

Рассмотрим вкратце природу исходного положения, имея в виду три специальные особенности. Начнем с того, что занавес неведения исключает всякое знание вероятностей. Стороны не имеют оснований для оценки вероятностной природы своего общества или своего места в нем. У них нет оснований для вероятностных подсчетов. Стороны должны принять во внимание тот факт, что их выбор принципов должен казаться разумным другим, в частности их потомкам, чьи права будут при этом сильно задеты. Эти рассмотрения усиливаются тем фактом, что стороны очень мало знают о возможных состояниях общества. Они не только неспособны к догадкам о вероятностях различных возможных обстоятельств; они не могут многого сказать по поводу того, каковы эти возможные обстоятельства, и уж тем более, перечислить их и предвидеть исход каждой доступной альтернативы. Процесс решения еще более неясен по сравнению с примером в таблице. Именно по этой причине я говорил только о соотношении с правилом максимина.

Вторую особенность иллюстрируют несколько видов аргументов в пользу двух принципов справедливости.

Таким образом, если мы можем утверждать, что эти принципы дают работающую теорию социальной справедливости и что они совместимы с разумными требованиями эффективности, тогда эта концепция гарантирует удовлетворительный минимум. Нет особого смысла пытаться добиться лучшего. Таким образом, цель многих аргументов, особенно в части второй, состоит в том, чтобы через применение их к некоторым главным вопросам социальной справедливости показать, что два этих принципа представляют собой удовлетворительную концепцию. Детали аргументов связаны с философскими целями. Более того, этот ход мысли окажется практически бесспорным, если мы сможем установить приоритет свободы. Ведь этот приоритет влечет, что люди в исходном положении не имеют желания гнаться за большими приобретениями ценой основных равных свобод. Минимум, гарантированный двумя принципами в лексическом порядке, это не тот минимум, который стороны хотят подвергать риску ради больших экономических и социальных преимуществ (§§ 35–37).

Наконец, третья особенность имеет дело с вопросом, возможно ли, чтобы другие концепции справедливости приводили к институтам, которые стороны могут найти нетерпимыми. Например, иногда говорят, что при определенных условиях принцип полезности (в любой форме) оправдывает если не рабство и крепостное право, то, во всяком случае, серьезные нарушения свободы ради большей экономической и социальной выгоды. Нет необходимости обсуждать здесь истинность этой точки зрения. Она нужна нам пока только для иллюстрации того, что концепции справедливости могут привести к таким результатам, которые стороны не готовы принять.

И если есть под рукой готовая альтернатива в виде двух принципов справедливости, гарантирующих удовлетворительный минимум, то для сторон неразумно, если не иррационально, не реализовать эти условия.

Таков краткий набросок особенностей ситуаций, в которых правило максимина и аргументы в пользу двух принципов справедливости, подходящие для этих случаев, являются полезными. Таким образом, если перечень традиционных взглядов (§ 21) представляет возможные решения, эти принципы могли бы быть выбраны согласно правилу максимина. Исходное положение достаточным образом проявляет эти специальные особенности, что крайне важно при учете фундаментального характера выбора концепции справедливости. Эти замечания о правиле максимина имеют лишь цель прояснения проблемы выбора в исходном положении. Я заключу этот параграф рассмотрением возражений, которые могут быть сделаны против принципа различия; это приводит к другому важному вопросу. Суть возражений заключается в том, что поскольку нам нужно максимизировать (подверженные обычным ограничениям) перспективы наименее преуспевающих, кажется, что справедливость крупномасштабных прибавок и убыли в ожиданиях более преуспевших может зависеть от небольших изменений в перспективах тех, кто находится в наихудшем положении. Пример: дозволены предельные контрасты в богатстве и доходах, при условии, что они необходимо приведут к подъему ожиданий наименее удачливых в самой малой степени. Но в то же самое время подобные неравенства, благоприятствующие более преуспевшим, запрещены, когда находящиеся в худшем положении теряют последнее. И все же кажется экстраординарным, что справедливость увеличения ожиданий лучше устроенных, скажем, на миллион долларов, должна Я зависеть от того, увеличатся или уменьшатся на цент перспективы наименее преуспевших. Это возражение аналогично следующей известной трудности с правилом максимина.

Рассмотрим последовательность таблиц приобретений и потерь для всех натуральных чисел n: n

1/n Даже если для некоторых самых малых чисел разумно выбирать второй ряд, все-таки имеется и другая более поздняя точка в последовательности, когда иррационально не выбирать первый ряд, что противоречит правилу.