Рудольф Штайнер - Сочинения

То, что разумеется здесь под «древними индийцами», не совпадает с тем народом, к которому обычно прилагают это наименование. Внешних документов из того времени, о котором здесь говорится, не существует. Народ, который обычно называется «индийцами», отвечает исторической ступени развития, сложившейся лишь долго спустя после того времени, которое имеется здесь в виду. Необходимо различать первый послеатлантический земной период, в котором господствовала описанная здесь «индийская» культура; затем образовался второй послеатлантический период, когда господствующим в смысле культуры было то, что впоследствии в этой книге будет названо «древнеперсидским»; и еще позднее развилась египетско-халдейская культура, описание которой тоже еще предстоит впереди. Во время этих второй и третьей послеатлантических культурных эпох «древний» индийский народ тоже переживал свою вторую и третью эпоху. И то, что обыкновенно говорится о древней Индии, относится к этой третьей эпохе. Таким образом, изображаемое здесь не следует относить к «древней Индии», о которой обычно бывает речь.

Другая черта этой древнеиндийской культуры та, которая привела впоследствии к разделению людей на касты. Жители Индии были потомками атлантов, принадлежавших к различным породам людей – к людям Сатурна, Юпитера и т. д. Благодаря сверхчувственным учениям они поняли, что душа не случайно водворялась в ту или иную касту, но что она сама предназначала себя в таковую. Такое понимание сверхчувственных учений в особенности облегчалось тем, что у многих людей могли пробуждаться вышеописанные внутренние воспоминания о предках, которые, конечно, легко могли привести к ошибочной идее о перевоплощении. Как в атлантическую эпоху истинную идею о перевоплощении можно было получить только через посвященных, так в древней Индии – только через непосредственное соприкосновение с великими учителями. Это вышеупомянутая ошибочная идея о перевоплощении действительно получила величайшее распространение среди народов, вследствие гибели Атлантиды заселивших Европу, Азию и Африку. И так как те посвященные, которые во время атлантического развития вступили на ложные пути, сообщили незрелым и эту тайну, то люди все более стали смешивать истинную идею с ошибочной. У многих из этих людей сохранилось ведь как наследие атлантической эпохи своего рода сумеречное ясновидение. Как атланты во время сна вступали в сферу духовного мира, так их потомки переживали этот духовный мир в ненормальных, промежуточных состояниях между бодрствованием и сном. Тогда у них вставали образы древнего времени, к которому принадлежали их предки. Они считали себя за перевоплощения людей, живших в то время. Учения о перевоплощении, стоявшие в противоречии с истинными идеями посвященных, распространились по всей Земле.

Последствием продолжительных переселений народов, которые направились после атлантической катастрофы с запада на восток, было то, что в областях передней Азии водворилась народность, потомки которой известны в истории как персидский народ и родственные ему племена. Мы должны, конечно, перенестись к гораздо более отдаленным временам, чем те, которые известны нам как исторические времена этих народов. Пока идет речь об очень ранних предках позднейших персов, среди которых возникла вторая после индийской великая культурная эпоха послеатлантического развития. У народов этой второй эпохи была иная задача, чем у индийских. Их стремления и наклонности были обращены не к одному только сверхчувственному миру; у них были задатки и для физически-чувственного мира. Они полюбили Землю. Они ценили то, что человек может завоевать на ней и приобрести посредством ее сил. То, что они совершили как воинственный народ, и те средства, которые они изобрели, чтобы добыть из Земли ее богатства, находится в связи с этой особенностью их существа. Для них не было опасности совершенно отвернуться от «иллюзии» физически-чувственного из-за тоски по сверхчувственному, но скорее другая опасность – всецело утратить душевную связь с сверхчувственным миром благодаря своей склонности к физически-чувственному. И святилища оракулов, перенесенные сюда из древней атлантической области, носили также по-своему общий характер народа. Из сил, которые некогда могли быть усвоены путем переживаний сверхчувственного мира и которыми, в известных низших формах, люди могли еще владеть, возделывались те, которые дают такое направление явлениям природы, что они служат личным интересам человека. Этот древний народ обладал еще большим могуществом в управлении такими силами природы, которые впоследствии вышли из-под влияния человеческой воли. Хранители оракулов властвовали над внутренними силами, стоявшими в связи с огнем и другими стихиями. Их можно назвать магами. То, что они сохранили из сверхчувственного познания и сверхчувственных сил как наследие древних времен, было, конечно, слабо по сравнению с тем, что было доступно человеку в отдаленном прошлом. Но это все-таки приняло всевозможные формы начиная с благородных искусств, имевших целью только благо людей, вплоть до самых преступных действий. В этих людях люциферическая сущность действовала особым образом. Она поставила их в связь со всем, что удаляет человека от предначертаний тех высоких существ, которые, не будь люциферического вторжения, одни вели бы вперед развитие человечества. И те члены этого народа, которые еще были одарены остатками древнего ясновидческого состояния – вышеописанного промежуточного состояния между бодрствованием и сном – чувствовали большое влечение к низшим существам духовного мира. Этому народу должен был быть дан духовный импульс, противодействовавший этим свойствам его характера. Из того же самого источника, из которого проистекала и древнеиндийская духовная жизнь, от хранителя тайн солнечного оракула послано было водительство этому народу.

Вождь древнеперсидской духовной культуры, посланный к этому народу хранителем солнечного оракула, может быть обозначен тем же именем, которое известно в истории как Заратустра или Зороастр. Необходимо только подчеркнуть, что подразумеваемая здесь личность принадлежит к гораздо более ранней эпохе, чем то время, к которому история относит носителя этого имени. Однако в данном случае мы имеем дело не с внешним историческим исследованием, а с духовной наукой. И у кого при упоминании о носителе имени Заратустры обязательно возникает мысль о более поздней эпохе, тот может примирить это с духовной наукой, если представит себе, что преемник первого великого Заратустры принял его имя и действовал в духе его учения. Импульс, который Заратустра должен был дать своему народу, состоял в его указании на то, что чувственно-физический мир не есть только то, лишенное духа, что выступает перед человеком, когда он отдается исключительному влиянию люциферического существа. Этому существу человек обязан своей личной самостоятельностью и своим чувством свободы. Но это существо должно действовать в нем в согласии с противоположным ему духовным существом. Для древнеперсидского народа было важно сохранить живое чувство к этому духовному существу. Благодаря его тяготению к чувственно-физическому миру, ему грозило полное слияние с люциферическим существом. От хранителя солнечного оракула Заратустра получил такое посвящение, что ему могли быть сообщены откровения высоких солнечных существ. В особых состояниях сознания, к которым он был приведен своим духовным обучением, он мог созерцать вождя солнечных существ, принявшего вышеуказанным образом под свою защиту жизненное тело человека. Он знал, что это существо направляет водительство, руководящее развитием человечества, но что оно только в определенный момент может низойти из мирового пространства на Землю. Для этого необходимо, чтобы оно могло жить и в астральном теле человека таким же образом, как оно со времени вторжения люциферического существа действовало в жизненном теле. Для этого должен был явиться человек, который бы снова так претворил астральное тело, что оно вернулось бы на ту ступень, которой без Люцифера оно достигло бы в иную эпоху (в середине атлантического развития). Если бы не пришел Люцифер, то человек хотя и достиг бы раньше этой ступени, но без личной самостоятельности и без возможности свободы. Теперь же человек должен был, несмотря на эти качества, снова подняться на эту высоту. В своих ясновидческих состояниях Заратустра провидел, что в будущем в развитии человечества возможно будет появление личности, у которой будет подобное астральное тело. Он знал также, что до тех пор этого высокого солнечного существа нельзя будет найти на Земле, но что оно может быть воспринято ясновидящим в пределах духовной части Солнца. Он мог созерцать это существо, когда он направлял свой ясновидческий взор на Солнце. И он возвестил своему народу об этом существе, которое пока можно было находить только в духовном мире, но которому предстояло позднее низойти на Землю. Это было возвещение великого Духа Солнца или света (ауры Солнца, Ормузда). Этот Дух света раскрывался Заратустре и его последователям как тот Дух, который обращает пока свой лик к человеку из духовного мира и которого в будущем можно ожидать среди человечества. Это был Христос до своего появления на Земле, которого Заратустра возвещал как Духа света. На Аримана же он указывал, напротив, как на силу, которая своим влиянием губительно действует на человеческую душевную жизнь, если последняя отдается ей односторонне. Это та сила, которая уже была охарактеризована выше и которая после предательства тайн Вулкана достигла особенного господства на Земле. Наряду с вестью о Боге света Заратустра возвестил учение о тех духовных существах, которые раскрываются очищенному чувству ясновидца как спутники Духа света и противоположностью которых были искусители, являвшиеся неочищенному остатку ясновидения, сохранившемуся из атлантической эпохи. Древнеперсидскому народу нужно было уяснить, как в человеческой душе, поскольку она в своей деятельности и в своем стремлении обращена к чувственно-физическому миру, происходит борьба между силами Бога света и его противника и как человек должен вести себя, чтобы последний не привел его к гибели, но чтобы его влияние силою первого было обращено к добру.