Александр Спиркин - Философия

Житейское познание и знание основывается прежде всего на наблюдении и смекалке, оно носит эмпирический характер и лучше согласовывается с общепризнанным жизненным опытом, чем с абстрактными научными построениями.

Значимость житейского знания в качестве предшественника иных форм знания не следует преуменьшать: здравый смысл оказывается нередко тоньше и проницательнее, чем ум иного ученого. В известном рассказе о Фалесе, попавшем в колодец, отвлеченный философ, не умеющий смотреть себе под ноги, насмешливо умаляется именно перед лицом такого житейского, обыденного знания (своеобразный анализ этого философского анекдота дает Лев Шестов [1]). В обыденной жизни "мы размышляем без особенной рефлексии, без особенной заботы о том, чтобы получилась истина... мы размышляем в твердой уверенности, что мысль согласуется с предметом, не отдавая себе в этом отчета, и эта уверенность имеет величайшее значение" [2]. Базирующееся на здравом смысле и обыденном сознании, такое знание является важной ориентировочной основой повседневного поведения людей, их взаимоотношений между собой и с природой. Здесь его общая точка с научной формой знания. Эта форма знания развивается и обогащается по мере прогресса научного и художественного познания; она тесно связана с "языком" человеческой культуры в целом, которая складывается на основе серьезной теоретической работы в процессе всемирно-исторического человеческого развития.

1 В книге "На весах Иова" (см. по этому поводу ниже).

2 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. М.; Л., 1930. С. 50.

Научные знания. Как правило, житейские знания сводятся к констатации фактов и их описанию. Научные знания предполагают и объяснение фактов, осмысление их во всей системе понятий данной науки. Житейское познание констатирует, да и то весьма поверхностно, как протекает то или иное событие [3]. Научное познание отвечает на вопросы не только как, но и почему оно протекает именно таким образом. (Во всяком случае, ответ на подобный вопрос является идеалом научного знания.) Научное знание не терпит бездоказательности: то или иное утверждение становится научным лишь тогда, когда оно обосновано. Научное - это прежде всего объяснительное знание. Сущность научного знания заключается в понимании действительности в ее прошлом, настоящем и будущем, в достоверном обобщении фактов, в том, что за случайным оно находит необходимое, закономерное, за единичным - общее, и на этой основе осуществляет предвидение различных явлений. Предсказательная сила - один из главных критериев для оценки научной теории. Процесс научного познания носит по самой своей сущности творческий характер. Дело в том, что задача ученого состоит не только в умножении наших впечатлений и представлений, но и в уразумении сущности объекта, постижении истины, установлении связей, отношений и закономерностей. Законы, управляющие процессами природы, общества и человеческого бытия, не просто вписаны в наши непосредственные впечатления, они составляют бесконечно разнообразный мир, подлежащий исследованию, открытию и осмыслению. Этот познавательный процесс включает в себя и интуицию, и догадку, и вымысел, и здравый смысл.

3 Вот красноречивый диалог: "Я: Что такое солнце? - Она: "Солнышко". Я: Нет, что оно такое? - Она: "Солнце и есть". - Я: А почему оно светит? Она: "Да так; солнце и есть солнце, потому и светит. Светит и светит. Посмотри, вон какое солнышко..." - Я: А почему? - Она: "Господи, Павел Александрович, словно я знаю! Вы - грамотный народ, ученый, а мы - неучены" (Флоренский П.А. Столп и утверждение истины. С. 26).

Научное знание охватывает в принципе что-то все же относительно простое, что можно более или менее строго обобщить, убедительно доказать, ввести в рамки законов, причинного объяснения, словом, то, что укладывается в принятые в научном сообществе парадигмы. В научном знании реальность облекается в форму отвлеченных понятий и категорий, общих принципов и законов, которые зачастую превращаются в крайне абстрактные формулы математики и вообще в различного рода формализующие знаки, например химические, в диаграммы, схемы, кривые, графики и т.п. Но жизнь, особенно человеческие судьбы, на много порядков сложнее всех наших научных представлений, где все "разложено по полочкам", поэтому у человека извечна и неистребима потребность выхода за пределы строго доказательного знания и погружения в царство таинственного, чувствуемого интуитивно, схватываемого не в строго и гладко "обтесанных" научных понятиях, а в каких-то "размытых", но очень важных символических образах, тончайших ассоциациях, предчувствиях и т.п.

При всем различии житейской смекалки "профанов" и абстрактных конструкций "высокой" науки у них есть глубоко общее. Это уже упомянутая идея ориентировки в мире.

"Но так как мир сам по себе имеет бесконечно многообразное и изменчивое содержание, в каждом данном месте и в каждой точке времени иное, то наш опыт, наше ознакомление с данностями действительности, совсем не могли бы служить этой цели практической ориентировки, если бы мы не имели возможности улавливать в новом и изменившемся все же элементы уже знакомого, которые, именно как таковые, делают возможными целесообразные действия. [От позиции здравого смысла, т.е.] познания, руководимого интересами сохранения жизни и содействия благоприятным условиям жизни... не отличается существенно и установка научного познания. Если мы даже совершенно отвлечемся от того, что сама постановка вопросов - а тем самым и хотя бы частично этим определенные итоги - научного познания имеют своей исходной точкой и своей целью потребности практической ориентировки в жизни и господства над миром другими словами, если мы даже возьмем научное познание только как "чистое" познание, возникающее из бескорыстного, незаинтересованного любопытства, то замысел этого познания состоит все же в вопросе: "что, собственно, скрывается в том, что доселе от меня скрыто?" или: "как - а это значит: как что я должен понять вот это новое, впервые мне встречающееся явление?" [1].

1 Франк С.Л. Непостижимое // Сочинения. М., 1990. С. 186-187.

Ключом и в житейском, и в научном познании является узнавание, т.е. узнавание уже известного [2]. Это глубокое замечание С.Л. Франка объясняет принципиальную недостаточность научного познания и в то же время открывает нетривиальный путь "в глубь" самой теории знания (о чем будет сказано далее).

2 Ср.: "Все исследователи судят о неизвестном путем соразмеряющего сравнивания с чем-то уже знакомым, так что все исследуется в сравнении и "через посредство пропорции" (Николай Кузанский. Об ученом незнании (De docta igno-rantia) // Сочинения. Т. 1. М., 1979. С. 50).

Практическое знание. К научному познанию также тесно примыкает практическое знание. Различие между ними состоит в основном в целевой установке. Если главной фигурой научного познания является ученый, член академического сообщества, то для практического познания - инженер или промышленный управляющий. Цель ученого - открытие закономерности, общего принципа, "узнавание" новой идеи. Цель инженера - создание новой вещи (прибора, устройства, компьютерной программы, промышленной технологии и т.д.) на основе уже полностью известных, зафиксированных принципов. Практика состоит в овладении вещами, в господстве над природой, завещанном человеку в первые дни бытия. Преобразуя мир, практика преобразует и человека; она связана с социальностью. "Будь вы не инженерами, а учеными, вы, может, этого не ощущали бы так сильно... - говорится в романе о молодых изобретателях в стране, "где от вибрации конвейера у всех под ногами дрожит земля". - Однако вы не ученые, потому что у вас другой подход к науке. Ученые - люди совсем иного склада, чем вы или я. У них вечный зуд понять что-то, что до сих пор было непонятно. Инженеры же хотят создать то, чего еще никогда не было. Вот в чем разница" [3]. Когда же изобретение выходит "на конвейер", в дело включаются деньги, и "бизнес - воздух, которым приходится дышать изобретателю, и язык, которому он волей-неволей должен выучиться" [4].