Максим Калашников - Война с Големом

А насчет конкурентоспособности… Для достижения оной нужно не только указать цель, ради коей и живет государство, но и почти полностью уничтожить «элиту» 1990-х годов. Потому как она, превратив государство в корпорацию по утилизации остатков России пополам с воровским притоном, ни хрена хорошего сделать не в силах. Она сегодня у власти. Эта «элита» ничего созидать не умеет и не хочет. Неужели она покончит жизнь самоубийством под вашим руководством, товарищ президент?

Так что на поле идейном мы Голем превосходим.

Патологическое неверие россиянского Голема лишает его мощного оружия — спецслужб. Как говорил один из деятелей Израиля, секретные структуры есть продолжение политики. И если политика никуда не годится, разведке и контрразведке — грош цена. Спецслужбы сильны, покуда жива в сердцах вера в Великую Идею, в Грандиозную Цель. Именно фактор фанатичной убежденности в идее делал такими эффективными спецслужбы времен Сталина. Или абвер с гестапо при Гитлере. Если же вера умирает, спецслужбы превращаются в банды циничных мародеров и убийц, одержимых лишь одним — страстью наживы самыми подлыми и бандитскими методами. Благо, агентов секретных организаций подобным методам учат специально. Не это ли мы видим в нынешней Россиянии?

«…Если некто требует поставить деятельность спецслужб под общественный контроль — это либо провокатор, либо дурак, не имеющий даже отдаленного представления о существе этой работы. В любом государстве, при любом общественном строе — тоталитарном, демократическом, монархическом, каком угодно, спецслужбы всегда работают вне правового поля. Существует ли в мире хотя бы одна страна, в законодательных актах которой разрешена установка прослушивающей аппаратуры в посольствах? Или вербовка дипломатов? Или организация внебюджетных фондов для поддержки оппозиции в недружественном государстве? А ведь это — реальная практика всех спецслужб мира, часть постоянного набора их задач. Как это можно поставить под «общественный контроль»? На заседаниях парламента, что ли, обсуждать? Или пресс-релизы публиковать: «Сегодня завербован атташе такой-то…»?

Да на 99,9% применяющиеся на практике методы вербовки агентуры не вписываются ни в какие законы. Уже поэтому сентенции о «необходимости следовать закону», сплошь да рядом встречающиеся в мемуарах подполковника контрразведки Литвиненко, вызывают по меньшей мере недоумение: ханжество или помрачение сознания? Сам-то он может назвать хоть одну «законную» спецоперацию? Уничтожение Яндарбиева в Катаре — по каким законам рассматривать? По законам Катара? По законам России? По каким законам это будет законно? И под какой «общественный контроль» нужно ставить такую работу?

И, тем не менее, деятельность спецслужб необходима, без нее немыслимо существование и развитие любого государства. Но если сама природа работы вынуждает действовать вне правового поля, то что же может сохранить личность, что не дает агенту превратиться просто в хорошо обученного наемника и бандита? Только одно — идеология. Вера в справедливость избранной идеи, осознание собственной миссии как шага к исторической цели. Подавляющее большинство успешных операций советской разведки — это прежде всего эффективно работающая агентура. А лучший агент — это не скомпрометированный педераст и не трясущийся от жадности бюргер. Лучший агент — это интеллектуал с четко сформированными убеждениями, позволяющими осознать необходимость и высший смысл трудной, опасной и часто грязной работы.

Бесконечная череда провалов российских спецслужб в последние годы (а каждый успешный теракт на территории России — это провал спецслужб) — прежде всего свидетельство отсутствия эффективной агентуры. После Беслана директор ФСБ произнес речь в Совете Федерации, обращаясь к сенаторам с просьбой содействовать популярности образа секретного сотрудника в массах. Достойная мысль. Только вот как это сделать после двадцати лет песнопений о необходимости поставить под «общественный контроль» спецслужбы? Как объяснить, после стольких призывов к деидеологизации силовых структур, что когда из взорванного вагона метро выносят десятки трупов — это значит, что в нужном месте и в нужное время не нашлось человека, которого сегодня презрительно именуют «стукачом»?

Есть ли сегодня в аппарате секретных сотрудников ФСБ или СВР хотя бы один, работающий по убеждениям? По каким? Во что может предложить верить деидеологизированное государство?» (С.Горяинов. «Алмазы Аллаха» — Москва, 2005 г., с.166-168).

Как силовые спецструктуры РФ превращаются в неэффективные сообщества искателей денег, мы рассказали еще в «Коде Путина». По логике вещей, нынешний режим строит что-то вроде ультралиберального, архирыночного фашизма. Но ультрарыночному фашизму нужен аналог гестапо — государственной тайной полиции. Или 5-го управления КГБ, боровшегося с антисоветчиками. На наше счастье, Голем такой реально работающей структуры породить не в силах! Ведь идейно власть «чужих», слава Богу, бесплодна.

Слабость политической полиции и всякой охранки в РФ, порожденная идейной импотенцией «элиты», дает нам отличный шанс выжить, объединиться и развернуть сети нетривиальной борьбы. Только не нужно быть наивными и слепо копировать подпольную стратегию начала ХХ столетия. Я глубоко преклоняюсь перед мужеством и самоотверженностью лимоновцев и создателей Революционного военного совета. Это — честные и храбрые сердца. Но не разделяю их способов борьбы. Попытки создать вооруженные отряды (без солидной сетевой поддержки), подорвать бомбой памятник ничтожному царю Николаю, устроить локальную революцию на периферии — не те пути, братья! Равно как и стремление начать террор против столпов «постсоветского строя». Как бы ни пала эффективность официальных спецслужб, они еще могут бороться с подобными революционными действиями. Какие подразделения в ФСБ РФ сегодня — самые сильные? Экономическое и контртеррористическое. Они без труда выявят заговорщиков и уничтожат их. А террор если и удастся в двух-трех случаях, смертельного удара по Голему не нанесет. На место убитых и подорванных мерзавцев тотчас придут другие.

Лучше наносить удары там, где противник их не ждет. Там, где он не может ничего нам противопоставить. Если в РФ нет идеологии — бьем врага идеями! Какие могут быть претензии к нам, господа? Мы пишем книги и делаем видеофильмы, слагаем песни и рисуем картины. Мы — вне политики, товарищ полковник! Мы всего лишь строим микроГЭС для русских рек. Или вот дома дешевые строим. Или устраиваем молодежные лагеря для патриотическо-спортивно-военной подготовки. Школами занимаемся. Финансовый бизнес ведем.