Моше Левин - Советский век

Советское руководство и элиты всеми силами стремились побудить рабочую силу мигрировать на восток и селиться там. Проблема была в том, что такие передвижения населения невозможно было проконтролировать милицейскими или «тоталитарными» методами - об этом никто не думал всерьез. Новые социальные условия и реальности дела ли ситуацию крайне запутанной

Рассмотренные нами перемены в жизни советского общества, особенно в сфере пенитенциарной политики и так называемой десталинизации рабочих мест, происходили на фоне все возрастающей урбанизации. Это был влиятельный фактор, превалирующий в истории СССР.

После войны, конечно не сразу, урбанизация начала оказывать могущественное влияние на общество, культуру, менталитет и даже государство. Ускоренный переход от преобладающего деревенского общества к городскому где-то на полпути прошел через фазу, когда оба типа общества перемешались. Часто несовместимые, они сосуществовали как взрывоопасная смесь, и историческая дистанция между ними оставалась очень значительной. Советский Союз стал «полугородским» в начале 1960-х, но Российская Федерация пересекла этот порог ранее.

До 1958 г. не существовало официального определения таких образований, как город или поселок городского типа , которое было бы принято на всей территории Советского Союза. Каждая республика определяла это по-своему. В 1958 г. официально было принято: город должен насчитывать не менее 12 тысяч жителей, а поселок городского типа - не менее 2 тысяч, причем 50 % процентов населения в них не должны были быть напрямую связаны с сельским трудом. Эту промежуточную фазу можно рассматривать как историческую стадию и для страны, и для режима. Сельское население, представлявшее основную массу нового городского населения, привнесло «деревенскость» в города, и лишь потом они «переварили» сельчан. Это произошло только в послесталинский период, не без трений и многочисленных побочных эффектов.

Хотя и не без вмешательства правительства, но все же эти процессы были спонтанными. Они обязывают нас временно отойти от идеи жесткого партийно-государственного доминирования и контроля буквально всего и вся и указать на то, что было упущено в большинстве исследований: спонтанность ( стихийность - термин греческого происхождения) этого явления. В любом серьезном исследовании истории СССР стихийность должна учитываться, хотя это и представляется неприемлемым для аналитиков, чьи воззрения всецело политизированы.

Действительно, урбанизация, едва ли гладкий процесс, была кардинальной новацией российской истории XX века; можно считать, что она закончилась в середине 1960-х гг. К этому времени большинство населения России, Украины и Прибалтики стали горожанами. Некоторые города были старыми, но большинство возникло недавно.

Один наугад взятый показатель свидетельствует об условиях этой урбанизации: в советских городах 1960-х гг. 60 % семей жили в государственных квартирах с общими кухнями и туалетами. Свидетельствуя о низких жизненных стандартах, эта статистика также подчеркивает чрезвычайно быстрый и, можно спокойно сказать, «внеплановый» темп урбанизации.

Как всегда в таких случаях, последствия были многообразными и несхожими. Но, несмотря на специфические особенности этого процесса в СССР, он все-таки в некоторых чертах напоминает то, что происходило в других странах при столь же стремительной урбанизации. Мы вернемся к этому, когда будем рассматривать другие данные, но рискнем уже сейчас утверждать, что на данном стыке истории страна вступила в новую стадию: она стала новым обществом, чьи взаимосвязи с государством приняли различные формы. Наложение этих двух тем приводит нас к рассмотрению параметров, оказавшихся решающими для жизненности, долголетия и смерти системы.

Мы уже имели дело с мобильностью труда и появлением рынка труда, ставшего общепризнанной реальностью. Чтобы представить картину всего общества, следует учесть важнейшие проявления спонтанности в действии: мощные миграционные потоки, которые власти уже не могли контролировать прежними рутинными запретами и ограничениями. В условиях массового движения народа следовало прибегнуть к иным стратегиям.

Следующие статистические данные о подобных потоках населения в 1965 г. могут укоротить длинное повествование.

Во все города СССР прибыли 8 026 572 человека, из них: 4 321 731 человек прибыли из других городов, 793 449 - из сельской местности, 2 911 392 - неизвестно откуда.

Из всех городов СССР убыли 6 414 887 человек, причем 4 338 699 человек - в другие города, 1 423 710 - в сельскую местность, 652 478 - неизвестно куда.

Итак, баланс сложился в пользу города: 16 968 человек, сельской местности - 1 487 682 человека, неизвестно кого - 140 971, всего - 1 611 685 человек.

Эти цифры не представляются особенно высокими, но нужно внести ясность исходя из специфики Советского Союза: данные включают только тех, кто был зарегистрирован милицией. Но многие приезжали в города, иногда оставались на долгий срок и не регистрировались; другие вообще переселялись навсегда, ничего не сообщая административным властям.

Миграция населения за 1961-1966 гг. только в Российской Федерации впечатляет: почти 29 миллионов человек уехали в города, а 24,2 миллиона их покинули; таким образом, в целом получается 53,2 миллиона мигрантов. В Западной Сибири их было всего 6 миллионов; в Восточной Сибири - 4,5 миллиона; на Дальнем Востоке - 4,5 миллиона.

Из этих цифр становятся понятными некоторые тревожные явления. Подчас люди ехали на восток страны, не намереваясь там осесть. Они потоками возвращались из этих регионов, где испытывали суровую нужду, прежде всего из-за отсутствия жилья, а иногда и крайне низких заработков. Согласно многочисленным справкам с мест, 82 % одиноких людей и 70 % женатых пар уехали по причине плохих жилищных условий: одни снимали комнаты, другие - только угол.

Такое положение было проблемой для всей страны. Изменение передвижений населения с неизбежностью ставило вопрос улучшения жизненных условий в бедных регионах. Но, несмотря на постоянные усилия, жилищная проблема повсеместно оставалась критической. В 1957 г. в Российской Федерации на человека в среднем приходилось 6,7 квадратных метра жилой площади: на Дальнем Востоке - 5,9; в Восточной Сибири - 6,1; в Западной Сибири - 6,3; на Урале - 6,3.

Таким образом, на востоке страны, куда правительство стремилось привлечь рабочую силу, было меньше жилья, центрального отопления и водоснабжения, чем в среднем по России, и даже этот средний уровень для Центральной России был крайне низким.

Советское руководство и элиты всеми силами стремились побудить рабочую силу мигрировать на восток и селиться там. Проблема была в том, что такие передвижения населения невозможно было проконтролировать милицейскими или «тоталитарными» методами - об этом никто не думал всерьез. Новые социальные условия и реальности делали ситуацию крайне запутанной. С одной стороны, Сибирь обладала несметными богатствами, способными обеспечить процветание системы, и необходимая для их добычи рабочая сила в избытке имелась в населенных регионах. С другой стороны, было невозможно привлечь людей на восток и побудить их осесть. Населению Европейской части СССР были гарантированы хорошие заработки и достаточное снабжение; из бедных же регионов - например, из республик Средней Азии - никто не хотел уезжать из-за сильной привязанности к своей культурной среде.