Моше Левин - Советский век

Российская вселенная в значительной степени отличалась от Запада. Как обнаружил Ленин, читая историков царской России, страна представляла собой многогранный конгломерат, чьи уклады сосуществовали в одном и том же пространстве, двигаясь с разной скоростью. В тот момент оба его мира входили в длинный период волнений, который начался с Первой мировой войны и продолжился в кризисах и революциях. Эти события застали врасплох всю Центральную и Восточную Европу - экономически неразвитый большой аграрный регион, управляемый или как бы управляемый диктаторскими и глубоко авторитарными режимами (за исключением Германии и Чехословакии, чья демократия была даже более стабильной, чем в Веймарской республике). Все эти факторы должны быть учтены в матрице советской системы.

Еще один ключевой момент не должен быть забыт: немецкая социал-демократия (в каком-то смысле идеологическая alma mater Ленина) сплотилась в достижении целей и военных усилиях своей страны, как и другие социалистические партии в соответствующих странах. II Интернационал, казавшийся таким могущественным до 1914 г., с началом войны раскололся. Это было катастрофой, от которой европейский социализм так и не оправился. Беспрецедентная бойня и экономический упадок, вызванные войной, создали во многих левых кругах ожидание революционного кризиса по всей Европе. Начался поиск прогнозов и стратегий, которые бы вели к общему революционному правительству для Европы. Роль России, ее собственный исторический потенциал (как у отсталой страны) считались второстепенными.

Переписка 1915 г. между двумя эмигрантами-большевиками, Владимиром Лениным и Николаем Бухариным, где они спорили о революционных перспективах и стратегиях, дает возможность ощутить аромат времени, их надежд и образа мыслей. В это время Ленин, как и Бухарин (романтический революционер, на 10 лет моложе его), был абсолютно вовлечен в перспективу будущей революции в Европе или даже в мировом масштабе. Они готовились сыграть решающую роль в ней, со всей серьезностью обсуждая возможность прибегнуть к угрозам «революционного вторжения» в Германию, для того чтобы защитить революцию, расходясь лишь по вопросу, должны ли быть к этому привлечены немецкие левые. Бухарин считал, что это необходимо: иначе существует риск возникновения националистического единения Германии и «вторжение» провалится.

В перспективе европейской революции Россия выглядела для них второстепенной проблемой. И Ленин, и Бухарин хотели понять, действительно ли невозможно установление социализма в России (как это утверждалось большинством)? Согласно Бухарину, это было возможно, если бы революция произошла одновременно в нескольких странах. Но если она должна быть панъевропейской, то России предстояло стать одной из частей более широкой организации; в любом случае национальной идентичности надлежало раствориться [113].

Из этой их переписки видно, что революционная стратегия, и не только в России, продиктована... «большевиками», что на тот момент означало объединение европейских революционных партий в новой международной организации, поскольку II Интернационал был мертвым, а его вожди - несостоятельными. Произошел поворот к левым - туда, где такие большевики, как Ленин, руководили процессом.

Философия здесь была скорее утопической и, видимо, подразумевала некий «красный империализм». Но поскольку сцена настоящих и будущих событий была мировой, Россию (в которой, как все соглашались, не было социалистического потенциала) не помещали в центр событий, не ища каких-либо экспансионистских преимуществ от гипотетического иного варианта. Установка Ленина на революционный потенциал Европы просуществовала до запуска НЭПа в Советском Союзе. С отливом революционных идей в Европе лихорадочный поиск союзников, который шел в стране, охваченной кризисом, вызванным отнюдь не силой, а повышенной уязвимостью нового российского режима, был прекращен. Иной ленинизм занял место своего предшественника.

1917-й: основные позиции.

Имея все это в виду, мы можем прыгнуть вперед, в 1917-й, - год, в котором была очень славная весна и очень суровая осень. Поражают краткость и интенсивность этих двух времен года, а также контраст между

ними, хотя, конечно, в этом сильно концентрированном отрезке истории было больше чем две части.

Искрящаяся революция, которая произошла в России в феврале - марте 1917 г., полна необычных черт. Царскую аристократию на самом деле никто не свергал: она исчезла со сцены посреди войны, без какой-либо очевидной альтернативы. Дума, у которой был нулевой авторитет, не могла претендовать на власть. Она просто создала вместе с представителями Советов рабочих и солдатских депутатов Временное правительство и затем ушла с публичной политической сцены. Правительство не было ей подотчетно и долго не продержалось - каждые два месяца формировался кабинет нового состава.

Поскольку здесь мы касаемся только основных факторов, мы должны сразу отметить появление и последовательное исчезновение трех основных политических игроков. Первый - Советы, чьи руководители - социалисты-революционеры и меньшевики - в мае 1917 г. стали (без либералов или с ними) центральными фигурами при формировании каждого последующего коалиционного Временного правительства. Потом пришли большевики , которые изначально играли вспомогательную роль в Советах, но чья сила быстро росла. Наконец, начали собирать свои силы и будущие белые , практически полностью отсутствовавшие в начале революции, но уже вскоре ставшие третьим центральным игроком. Что касается либералов, то у них оставалась своя повестка, и они привлекали союзников в соответствии с ней.

Советы, впервые возникшие в 1905 г., были фактически единственной структурой, напоминающей государственную власть. Однако их руководители не стремились брать власть в свои руки, потому что, согласно их идеологии и аналитике, будущий режим должен был быть либеральным. Две социалистические партии заняли места в правительстве благодаря Советам, но были сбиты этим обстоятельством с толку. Например, меньшевики (в большинстве традиционные марксисты) строили всю свою стратегию, основываясь на идее невозможности социализма в России. Для них единственным путем развития были капитализм и демократия, а союзником - имущий класс (средний класс, говоря сегодняшним языком).

Как показала Зива Галили, меньшевики делились на несколько течений [114]. Некоторые из тех, кто работал в правительстве, пересмотрели свои предреволюционные позиции.Другие работали в Советах и действовали на основании прежних идей. Было также меньшинство, возглавляемое интернационалистами, которые поддерживали Советы, но были против участия социалистов во Временном правительстве, что представлялось им слишком серьезным отступлением от марксизма.