Викиликс: Секретные файлы

В Никарагуа проамериканская диктатура Сомосы, несмотря на то, что она контролировала аппарат безопасности, созданный и десятилетиями поддерживаемый ее американским патроном, была свергнута народным движением сандинистов. В Сальвадоре подобное народное движение крестьян и рабочих было готово свергнуть национальных олигархов. Администрация Рейгана охарактеризовала это как откровенную советскую агрессию и приступила к широкомасштабной программе набора, обучения и вооружения эскадронов смерти на базах в Гондурасе. ЦРУ обеспечивало централизованные разведывательные системы, базирующиеся и в Гондурасе, и в Панаме, поставляя убийцам важную информацию. В Никарагуа «контрас», как собирательно называли эскадроны смерти, во время своего наступления убили приблизительно 50 тысяч человек. В Сальвадоре гражданская война унесла жизни до 80 тысяч человек, хотя есть свидетельства, что местные олигархи были готовы к операции по тотальной «зачистке», которая уничтожила бы до полумиллиона человек.

Именно в этот жестокий и кровавый период старые антикоммунистические лозунги холодной войны начали заменяться языком прав человека. Администрация Рейгана заявила, что ее заботой в Латинской Америке является именно установление режимов, которые уважают универсальные права человека. Американская администрация утверждала, что в Сальвадоре в качестве антикоммунистической альтернативы фашистской партии АРЕНА она поддерживает христианских демократов, которые будут продолжать руководить гражданской властью. Она заявила, что на Гаити ее поддержка диктатуры Жана-Клода Дювалье заканчивается и что она будет выступать за свободные выборы. В Никарагуа после многих лет насилия «контрас» она в итоге встала на сторону Виолеты де Чаморро, чтобы нанести поражение сандинистам на выборах 1990 года, при существенной помощи США — и с угрозой экономической блокады в случае ее проигрыша. С учетом принятого наряду с этим решения администрации покончить с режимом Маркоса на Филиппинах, «Форейн Аффэйрз» приветствовала такое развитие событий, как «поворот к правам человека» {88} . Тем не менее и в Никарагуа, и в Сальвадоре именно эскадроны смерти одержали победу, обеспечивая продолжение господства старых правящих классов. На Гаити окончательный успех, одержанный популярным кандидатом Жаном-Бертраном Аристидом на выборах 1990 года, был быстро отменен теми, кто осуществлял геноцид в ходе поддержанного США переворота, произошедшего в следующем году. Аристиду не позволяли вернуться на пост до 1994 года, когда он согласился реализовать повестку своего противника, которого он победил на выборах. В каждом из этих случаев США были способны примириться с какой-то формой демократического правления только после того, как старые диктатуры показывали свою непригодность для американской цели, — и только однажды народные силы, выступавшие против класса предпринимателей, поддерживаемого Соединенными Штатами, потерпели жестокое поражение.

Волна насилия в 1980-х совпала с резкой экономической перестройкой обществ Латинской Америки, для которых первым крупным толчком стал так называемый «шок Волкера». Международные банки в изобилии давали займы южноамериканским диктатурам в течение 1970-х годов, делая их уязвимыми перед решением Пола Волкера, главы Федерального резерва США, поднять процентные ставки. Очень скоро большинство доходов от экспорта стран Латинской Америки было поглощено погашениями задолженностей, что поставило регион в зависимость от экстренной финансовой помощи МВФ. Условия, сопровождавшие эти пакеты помощи, включали радикальные «структурные изменения» по образцу тех, что были реализованы в Чили под руководством «чикагских мальчиков». Предписания МВФ включали знакомую к настоящему времени смесь приватизации, сокращения субсидий, замораживания зарплаты и доведения до конца долгосрочного перехода к «экспортно-ориентированному росту», при котором внутреннее потребление подавлялось с тем, чтобы товары можно было производить на экспорт. В основных диктатурах, таких как на Гаити, помощь и займы использовались также для открытия сельскохозяйственного и промышленного производства для американского капитала. Эми Виленц так характеризует стратегические цели Соединенных Штатов на Гаити: «Первая — перестроенное и зависимое сельское хозяйство, которое экспортирует на американские рынки и открыто для американской эксплуатации, и вторая — перемещенное сельское население, которое не только может быть использовано в городах, на перенесенных сюда американских промышленных предприятиях, но и более подвластно контролю со стороны армии» {89} .

Несмотря на успех неолиберальных реформ и поражения левых, смягчение насилия эпохи Рейгана, нормализация парламентской демократии и медленное вытеснение власти старых олигархов постепенно создавали возможности для новых народных сил. В контексте «войны с террором» Соединенные Штаты сосредоточили всю энергию на расширении своего владычества на Ближнем Востоке, и несколько стран Латинской Америки смогли начать медленный процесс освобождения от американского господства. При Уго Чавесе Венесуэла сорвала поддерживаемый США государственный переворот и приступила к повестке социальных реформ, финансируемых за счет доходов от продажи энергоносителей. Вскоре к Чавесу присоединилось множество других левых лидеров, которые консолидировали свои региональные силы с помощью «Боливарианского альянса для народов нашей Америки» (ALBA). Соединенные Штаты, что бы они ни пытались делать в Венесуэле, как правило, воздерживались от продолжительной военной интервенции или интервенции чужими руками на континенте (за исключением Колумбии), предпочитая вместо этого использовать институты «продвижения демократии», которые они усовершенствовали с 1980-х годов для поддержки проамериканских течений {90} . Но там, где они действительно решительно вмешивались, как на Гаити, они были осмотрительны, стремясь использовать многостороннюю организацию и мандат ООН, чтобы узаконить ситуацию после переворота. Также насильственно, как это часто было при режиме после Аристида, США стремились нормализовать избирательную политику без Аристида, его партии «Семья Лавалас» и народной политики, которую они представляли. Это было авторитарно, недемократично и жестоко, но и сравниться не могло с почти геноцидом «войны низкой интенсивности» 1980-х годов.

Во время холодной войны действовало приписываемое Франклину Д. Рузвельту апокрифическое замечание о клиентской диктатуре Америки в Никарагуа, которое, как предполагается, характеризует отношение Америки к деспотизму на ее «заднем дворе»: «Сомоса, может, и сукин сын, но он наш сукин сын» {91} . Это неофициальное саркастическое замечание доказывает, что если на диктатуру можно положиться в борьбе против коммунизма, она может пользоваться защитой со стороны лидера «свободного мира». В действительности история глубже, как показывает пример Гаити.